Рука Оберона стр. 160
время. Сформировалась очень изящная ситуация. Если б Папа вернулся, Эрик мог бы просто отступить и, ко всеобщему удовлетворению, оправдать все свои действия — все, кроме твоего убийства. Было б слишком нелепо сделать ход, гарантирующим его длительное правление без локальных трудностей. И я честно скажу, что Эрик просто хотел посадить тебя под замок и забыть.
— Тогда кому же пришло в голову ослепить меня?
Джулиэн долго молчал. Затем заговорил очень тихо, почти шепотом:
— Выслушай меня, пожалуйста. Это придумал я и, может быть, этим спас тебе жизнь. Надо было свершить нечто равносильное смерти, иначе та клика попыталась бы реализовать смерть. Ты больше им был не нужен, но был жив и обладал потенциальной возможностью стать угрозой в некоем отдаленном будущем. Они могли бы воспользоваться твоим Козырем, чтобы связаться с тобой и убить, или воспользоваться им, чтобы освободить тебя, а потом принести в жертву на следующем ходу против Эрика. А убивать слепого им не было никакого смысла, и ты был бесполезен, что бы там ни было у них на
уме. Это спасло тебя, выведя на время из расклада, и спасло нас от большой ошибки, которая когда-нибудь могла обернуться против нас. Как только мы это поняли, выбора не осталось. Это было единственное, что мы могли сделать. Нельзя было выказать снисхождения, а то нас могли заподозрить в следовании некой собственной выгоде. И в тот миг, когда ты обрел хотя бы видимость ценности, ты стал бы покойником. Самое большее, что мы смогли сделать, — так это смотреть в сторону, когда лорд Рейн утешал тебя. Это все, что можно было сделать.
— Я вижу, — сказал я.
— Да, — согласился он, — видеть ты стал слишком скоро. Никто не предполагал ни того, что ты так быстро восстановишь зрение, ни того, что сумеешь сбежать почти сразу после этого. Как тебе удалось это сделать?
— Что шорьку до универмага «Мейси»… — сказал я.
— Прошу прощения?
— Я сказал… впрочем, не важно. Что ты знаешь о заключении Брэнда?
Джулиэн опять воззрился на меня.
— Все, что мне известно, — что-то вроде раскола у них в группировке. Деталей не знаю. По какой-то причине Блейс и Фиона побоялись убить его, но побоялись и отпустить. Когда мы освободили Брэнда из такого компромиссного заключения, Фиона, очевидно, решила, что на свободе он куда страшнее.
— И ты сказал, что боишься его достаточно сильно, чтобы убить. Но почему — спустя столько времени, когда все стало историей, а власть вновь сменилась? Он был слаб, в сущности беспомощен. Какой вред от него сейчас?
Джулиэн вздохнул.
— Я не понимаю сил, которыми он владеет, — сказал он, — но они значительны. Я знаю, что он может путешествовать по Тени усилием мысли, что он, сидя в кресле, находит, что желает, в Тени, а затем переносит к себе усилием воли, не вставая с того кресла; физически он тоже может путешествовать на схожий манер. Он накладывает разум на тот мир, который хотел бы посетить, формирует нечто вроде ментальной двери и просто шагает в нее. Иногда я начинаю верить, что он способен читать мысли. Словно он сам стал чем-то вроде живого Козыря. Я знаю об этом, потому что видел, как он все это проделывает. Уже ближе к развязке, когда