Библиотека

Рука Оберона стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

беспорядке. Зигмунд Фрейд, по-моему, давным-давно свел мое состояние к нормальному, выявил чувства обиды, которые могли действовать внутри семейной единицы. На почве этих чувств претензий у меня не было. Все факты указывали на другое. Я испытывал к отцу неприязнь оттого, что он не дал оснований любить его; честно говоря, казалось, что целился он в диаметрально противоположном направлении. Довольно. Я осознал то, что беспокоило меня в упоминании о долге: его объект.

— Ты права, — сказал я, открывая глаза и глядя на Виалль, — и я рад, что ты сказала мне это.

Я поднялся.

— Дай мне руку, — сказал я.

Виалль протянула правую руку, и я

поднес ее к губам.

— Спасибо, — сказал я. — Это был хороший ленч.

Я повернулся и пошел к двери. Когда я оглянулся, лицо Виалль было залито румянцем, она улыбалась — рука по-прежнему полуприподнята, — и я начал понимать перемены в Рэндоме.

— Удачи тебе, — сказала она в то мгновение, когда я приостановился, и шаги мои стихли.

— …И тебе, — сказал я и быстро вышел.

Следующим по плану я должен был навестить Брэнда, но просто не смог заставить себя выполнить поставленную задачу. С одной стороны, я не хотел встречаться с ним, когда мысли притуплены усталостью. С другой, разговор с Виалль был первым приятным событием, что произошло со мной за последнее время, и, пока я на подъеме, мне лучше отказаться от встречи с Брэндом.

Я преодолел лестницу и прошел по коридору к своим апартаментам, а когда вставил новый ключ в новый замок, то задумался, естественно, о ночи длинных ножей. В спальне я задернул шторы, скрываясь от полуденного света, разделся и улегся в кровать. Как и раньше, после стресса, в ожидании еще большего, сон какое-то время избегал меня. Я долго ворочался и метался, переживая события нескольких последних дней и кое-что из более древних времен. Когда я в конце концов заснул, сны мои стали зеркалом тех же страстей, включая и те, что выцарапывались из-за дверей моей темницы.

Проснулся я затемно и почувствовал себя действительно отдохнувшим. Напряжение покинуло меня, мои сны стали куда более мирными. А по задворкам моего разума танцевал крошечный заряд приятного возбуждения. Это был вертящийся на кончике языка императив, намек, погребенный под руинами событий…

Да!

Я сел. Потянулся за одеждой, начал одеваться. Пристегнул Грейсвандир. Сложил одеяло и сунул его под мышку. Конечно…

Разум был ясен, и даже в боку перестало пульсировать. Я понятия не имел, как долго я спал, и вряд ли стоило это проверять сию секунду. У меня было нечто гораздо более полезное, кое-что, пришедшее мне на ум давным-давно… явившееся, как момент истины. На самом деле единожды я уже думал об этом, но толкотня времен и событий стерла все из моей памяти. До этого мгновения.

Я запер за собой комнату и направился к лестнице. Мигали свечи, и выцветший олень, который столетиями умирал на гобелене по правую руку, оглядывался на блеклых собак, что преследовали его столь же давно. Иногда мои симпатии были на стороне оленя, хотя обычно я был полностью на стороне собак. Надо бы как-нибудь отдать гобелен на реставрацию.

По лестнице и вниз. Снизу ни звука. Значит, глухая ночь. Хорошо. Еще один день, а мы по-прежнему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.