Рука Оберона стр. 52
Бенедикт улыбнулся и встал.
— Тогда, полагаю, лучше всего сходить и посмотреть самому, — сказал он. — Если не возражаешь, я оставлю эту карту на время себе.
— Не возражаю.
— Хорошо. Тогда ты, Корвин, займешься своими делами с Образом, а я — своими. На это мне тоже потребуется какое-то время. А сейчас я должен отдать командирам приказы на время своего отсутствия. Давай договоримся, что ни один из нас не начнет ничего решающего без предварительного согласования со вторым.
— Идет, — сказал я.
Мы прикончили вино.
— Мне тоже в дорогу, и очень скоро, — сказал я. — Так что — удачи.
— И тебе того же.
Бенедикт опять улыбнулся.
— Сейчас дела пошли получше, — сказал он и пожал мне плечо, направляясь к выходу.
Мы с Ганелоном последовали за Бенедиктом наружу.
— Приведите лошадь Бенедикта, — обратился Ганелон к ординарцу, который стоял под ближайшим деревом; затем, повернувшись, протянул Бенедикту руку. — Я тоже хочу пожелать удачи.
Бенедикт кивнул и пожал ему руку.
— Спасибо, Ганелон. Много за что.
Бенедикт вытащил свои Козыри.
— Я успею дать знать Джерарду о нынешнем состоянии дел, — сказал он, — прежде чем прибудет моя лошадь.
Бенедикт перетасовал карты, вытащил одну, всмотрелся.
— Как ты собираешься чинить Образ? — спросил Ганелон.
— Мне придется вновь завладеть Талисманом Закона, — сказал я. — С его помощью я смогу переписать поврежденный участок.
— Это опасно?
— Да.
— А где Талисман?
— На тени Земля, где я оставил его.
— Почему ты его бросил?
— Боялся, что он меня убивает.
Ганелон скорчил почти невозможную гримасу.
— Мне не нравится все это, Корвин. Должен быть иной способ.
— Если б знал способ получше, то непременно воспользовался бы.
— Предположим, вы просто последуете плану Бенедикта и всех перетянете туда. Ты сам сказал, что он мог бы призвать из Тени бесчисленные легионы. Еще ты сказал, что нет никого лучшего для битвы.
— И все же на Образе останется повреждение, и заполнить его придет еще более гнусное нечто. Обязательно. Враг сиюминутный не так важен, как наша собственная внутренняя слабость. Если не исправить Образ Янтаря, то мы уже побеждены, даже если в наших стенах нет ни одного оккупанта.
Ганелон отвернулся.
— Возразить мне нечего. Ты знаешь свою державу, — сказал он. — Но все же я чувствую, что ты можешь совершить смертельную ошибку, рискуя сам в том, что может оказаться необязательным. Может случиться, что сейчас ты нужнее Янтарю.
Я хмыкнул, ибо он повторил слова Виалль, а когда она говорила то же самое, я не захотел принимать это на свой счет.
— Это мой долг, — сказал я Ганелону.
Он не ответил.
В дюжине шагов от нас Бенедикт, очевидно, вызвал Джерарда, поскольку
что-то пробормотал, затем сделал паузу и стал слушать. Мы стояли, ожидая, когда Бенедикт завершит беседу, чтобы попрощаться с ним.
— …Да, сейчас он здесь, — услышал я голос Бенедикта. — Нет, очень сильно сомневаюсь в этом. Но…
Бенедикт в ходе разговора несколько раз глянул на меня и покачал головой.
— Нет, не думаю, — сказал он. Затем: — Ну ладно, иди сюда.
Он протянул свою новую руку, и, пожав ее, в бытие вступил Джерард. Джерард повернул голову, увидел меня и тут же потопал в мою сторону.
Он обежал меня взглядом вверх, вниз и даже прошелся поперек моей персоны, как будто что-то высматривал.
— В чем дело? —