Рука Оберона стр. 59
в живот. Их лай и рычание, похоже, испугали тварь, и она принялась дико отбиваться от вечнодвижущихся серых теней.
Я держал Бума за гриву и пытался утихомирить его, чтобы вновь сесть в седло и свалить отсюда ко всем чертям. А он по-прежнему норовил встать на дыбы и вырваться — пришлось основательно попотеть, чтобы хоть как-то удержать его на месте.
Тем временем мантикора испустила горький воющий крик. Она дико ударила по собаке у себя на спине и вонзила жало в собственное плечо. Собаки воспользовались тем, что она отвлеклась, и кидались, едва лишь возникал просвет в ее обороне, вцепляясь и раздирая.
Я уверен, что собаки убили бы ее, но в тот миг через холм перевалили всадники. Их было пятеро — Джулиэн во главе. Он был в своих чешуйчатых белых доспехах, и охотничий рог висел у него на шее. Он ехал на гигантском жеребце Моргенштерне — звере, который всегда ненавидел меня. Джулиэн поднял длинное копье и отсалютовал им в мою сторону. Затем опустил его и прокричал приказ собакам. Они неохотно отвалили от жертвы. Даже собака на спине у мантикоры разжала зубы и соскочила на землю. Гончие откатились назад, как только Джулиэн взял копье наперевес и тронул шпорами бока Моргенштерна.
Тварь повернулась к нему, издала отчаянный вопль вызова и прыгнула вперед, обнажив клыки. Они сошлись, и на мгновение обзор мне перекрыла холка Моргенштерна. Но в следующий миг по поведению лошади я понял — удар был верен.
Поворот, и я увидел распластавшуюся тварь в огромных сгустках крови, струящейся из груди по темному черенку копья.
Джулиэн спешился. Сказал что-то, чего я не расслышал, остальным всадникам. Они остались в седлах. Он осмотрел все еще подергивающуюся мантикору, затем взглянул на меня и улыбнулся. Подошел, поставил ногу на зверя, одной рукой сжал копье и выдернул его из туши. Затем воткнул копье в землю и привязал к его древку Моргенштерна. Протянул руку, похлопал коня по холке, опять взглянул на меня и направился в мою сторону.
Когда Джулиэн остановился передо мной, то сказал:
— Хотел бы я, чтобы ты не убивал Белу.
— Белу? — повторил я.
Джулиэн глянул на небо. Я проследил за его взглядом. В поле зрения не было ни одной птицы.
— Она была моей любимицей.
— Сожалею, — сказал я. — Я неправильно понял, что происходило.
Джулиэн кивнул.
— Ничего. Вот и я хоть что-то сделал для тебя. Теперь ты можешь рассказать, что произошло, когда я покинул дворец. Брэнд поправился?
— Да, — сказал я, — и тебя уже сняли с крючка. Он заявил, что пырнула его Фиона. А
ее не оказалось под рукой, чтобы расспросить. Ночью она тоже исчезла. И как вы только не наткнулись друг на друга в дверях.
Джулиэн улыбнулся.
— Об этом обо всем догадаться нетрудно, — сказал он.
— Почему же ты бежал при столь подозрительных обстоятельствах? — спросил я. — Выглядело это скверно.
— Не в первый раз я под ложным подозрением. А в таком случае, по большому счету, я так же виновен, как и наша малышка сестра. Я сделал бы то же, что и она, если б смог. И всю ночь, пока мы тащили Брэнда, я держал клинок наготове. Но меня оттерли в сторону.
— Но зачем? — спросил я.