Русские на Ривьере стр. 420
дальше, непонятно. Я говорю:
– Извините, если все уже нормально и ко мне нет претензий, вы не могли бы позвонить Николаю Трофимовичу Сизову? Ведь он мне сказал, что в кино для меня работы больше нет.
– Знаете, что я вам советую? – ответил Бобков. – Вы зайдите к Сизову, скажите, что вы у меня были, и этого будет достаточно.
– А если он мне не поверит?
– Думаю, что поверит. А о вербовке ни слова.
Ковать железо нужно было горячим, поэтому прямо оттуда, из кабинета Бобкова, я помчался к Сизову.
– Бобков сказал, что ко мне нет претензий.
– Ну нет, так нет, – меланхолично заметил Сизов. – Чего ты хочешь?
Я говорю:
– Мы с Бородянским написали уже шесть заявок…
А Саша Бородянский очень порядочно себя вел во всей этой истории. Хотя она длилась несколько месяцев и было ясно, что никакие наши сценарии никуда не пойдут, он продолжал со мной работать. Сизов говорит:
– Знаешь что? На серьезную проблемную картину тебе сейчас рассчитывать не надо. У меня в тематическом плане «Мосфильма» есть единица. – Сизов покопался в бумагах. – Музыкальный фильм. Давай работай. Я думаю, твоя заявка пройдет. Заодно жену свою можешь снять.
С чего он это сказал? Я вышел от него с неясным ощущением, что ввязываюсь во что-то мне не нужное, ведь я уже все про нее понял и жить с ней больше не собирался. Но это ощущение тут же и прошло от радости, что я реабилитирован. Мы с Бородянским написали заявку на фильм под названием «Рецитал». Ее приняли и заключили с нами договор. Но, как оказалось, бобковские обещания сбылись не до конца. Спустя какое-то время у Аллы была очередная поездка в Германию, мы должны были ехать вмеcте. Но меня не выпустили. А что такое карьера «невыездного», то есть неблагонадежного, «работника идеологического фронта» – как тогда именовались писатели, режиссеры и художники, – тебе не нужно говорить. Я попытался звонить секретарям Бобкова – безуспешно!
Между тем машина на «Мосфильме» завертелась. Мы сняли первые эпизоды с участием Кристины – она изображала дочку главной героини. Фильм запустили в производство, и возникла проблема. По сюжету картины героиня приезжает в качестве почетного гостя на международный фестиваль, дает там сольный концерт-«рецитал» и вспоминает свою жизнь. Мы решили подснять несколько эпизодов в Польше на фестивале эстрадной песни в Сопоте, но как их может снять «невыездной» режиссер? Началась новая битва с КГБ, но я ее выиграл, поскольку в этот раз на моей стороне были «Мосфильм» и Госкино. «В порядке исключения» мне разрешили одноразовую поездку. Сейчас мне просто смешно вспоминать, как я бился за эту поездку. Теперь, направляясь во Францию, я стараюсь пролететь на машине Польшу вообще без единой остановки, но тогда мне было необходимо снять пятно «невыездного».
В августе 1980 года мы отправились на съемки – я, Лугачева, оператор Володя Климов, его помощник и директор картины. Как сейчас помню,
16-го числа мы сели в поезд «Москва-Варшава» и поехали в Польшу, чтобы погрузить нашу героиню в атмосферу Сопотского фестиваля.
Как обычно проходит путешествие кинематографистов, объяснять не надо. Бутылка, веселье, байки. В Варшаве нас встретил представитель польской кинокомпании, которая должна была оказывать нам услуги по организации съемок.