Библиотека

Русские на Ривьере стр. 426

Размер шрифта
-
+
Тема

заставлял ложиться в больницу, чтобы я худела».

Короче, на съемки в Лужники она явилась непомерной толщины, с опухшим лицом, в мужском пальто и в этой шляпке. Это было ужасно. А у нас была замечательная и очень профессиональная группа, и кто-то из художников-гримеров сделал ей замечание, а она, естественно, послала этого художника матом. Художник прибежал ко мне жаловаться. Я решил не вступать с ней в конфликт и сказал второму режиссеру, Валентине Максимовне Ковалевой:

– Попросите тактично Аллу Борисовну, чтобы она сняла эту шляпку. Или хотя бы волосы распустила, потому что она выглядит сегодня не лучшим образом.

Валентина Максимовна подошла к ней, передала мою просьбу. Это вызвало ярость, крик. Лугачева бросилась на эту несчастную пожилую женщину, схватила ее за лацкан и разорвала на ней кожаное пальто.

Тут я сказал:

– Все, съемки окончены. А ты, дорогая, приди в норму, если хочешь сниматься дальше.

Тогда она заявила группе:

– Всем остаться, я буду руководить съемкой!

Ее, конечно, слушать никто не стал. Она от злости схватила кирпич и с ругательствами в мой адрес стала бить фары и стекла моей машины. Вокруг, как всегда бывает при съемках, стояла большая толпа. Я понял, что это предел, и мы со всей съемочной группой приехали на студию, пришли к Сизову. Я сказал:

– Николай Трофимович, я перед вами очень виноват. Конечно, это моя жена, и конечно, я несу за нее определенную ответственность. Но больше я ее снимать не буду. Потому что все ее поведение… Вот сегодня произошел такой случай…

Тут плачущая Валентина Максимовна показала свое пальто, художник высказал свое мнение, оператор – свое, директор картины –

свое. Оно было единодушным. Мол, это просто распущенная фурия без тормозов. То есть повторили практически то, что когда-то сказал Дербенев. Она оскорбляет всех и вся, не подчиняется никому, срывает съемки, скандалит, что ей дали не ту гримерную, что ей не то принесли. В общем, это ад, мы этого терпеть больше не можем. Если вы хотите продолжать съемки этого фильма, то вы ее и снимайте, а мы уходим – режиссер, оператор, художник, второй режиссер, директор – вся группа уходит с картины.

Сизов говорит:

– Ладно, все свободны, а режиссер останется.

Когда все вышли, он сказал:

– Ты понимаешь, что я не могу закрыть картину? В тематическом плане «Мосфильма» стоит музыкальная мелодрама.

– Понимаю.

– Ты понимаешь, что ты только что от КГБ отмазался, а теперь опять по твоей милости скандал?

– Не по моей.

– Ну все равно, ты причастен. Ты понимаешь, что это для тебя конец?

– Понимаю.

– И что ты скажешь? Как мне поступать?

Я говорю:

– Поступайте, как вы считаете нужным. Вы руководитель студии.

– У меня, кроме твоей картины, еще сорок в производстве. Ты сам-то видишь выход?

Я говорю:

– Выход есть.

– Какой?

– Взять вместо нее Софию Ротару.

Он говорит:

– А чего? Ротару – хорошая певица. А ты доснимешь на оставшиеся деньги?

– Досниму.

– А эта Ротару не устроит то же самое? Говорят, эти эстрадные певицы все сумасшедшие.

Я отвечаю:

– Знаете, я с Соней всего несколько раз общался, но, по-моему, она очень милый и приличный человек.

– А чего? – повторил он. – Хорошая идея. Давай езжай за Ротару, только никому не говори. Она где

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.