Библиотека

Русский транзит стр. 718

Размер шрифта
-
+
Тема

дерево!

Что же до канонов поведения, то «гвозди» прямы, тверды и неотличимы друг от друга – чего и добиваются от остальных. Пусть Георгий Вадимыч порадуется: я прям, тверд и неотличим. Канон! Понимание момента, добровольное взваливание на себя ответственности за судьбу, коммунисты вперед, ты же советский человек, Санечка!

– Ты же советский человек, Санечка! – проникновенно завибрировал голосом советский человек Георгий Вадимыч. – Ты – коренной ленинградец, помни об этом, сынок!

Помню-помню! Только не надо сейчас-то про многовековую культуру и особую миссию – в противовес пусть сытой- обутой-одетой, но бескультурной Америке. Между прочим, Нью-Йорк и Питер почти ровесники, Нью-Йорк еще и постарше будет на семьдесят с лишком лет!

– Давайте к делу, Георгий Вадимыч! – вроде бы проникся я. Мое теперешнее «георгий-вадимычество» означало не отталкивание, но спайку. Спайку поколений в процессе выполнения ОБЩЕГО дела, без фамильярного, полуродственного «дядь-гошества».

Вот, блин! Как просто их обмануть, лицемеря в строгом соответствии с «гвоздевыми» представлениями об искренности. А еще генерал КГБ! Я обеспокоился – не за себя, за поручение:

– А этот… Факов все правильно поймет? Вы же говорите: без языка, без ничего, черт-те кто. Может, открытым текстом? Без иносказаний?

– Э-э-э, Санечка… – проскочила-таки торжествующая нотка хитрого маразматика, мол, все учтено еще до того, как у тебя, сынок, вопрос возник. – Это и есть открытый текст. Факов – попка на связи. Стоит ему услышать про пятьсотшестнадцатого, из штанов выпрыгнет, но доложится вмиг. «Салют» – дискета… Еще раз, не спутай: «салют», а не «привет». А пятьсотшестнадцатый – кабинет спец-группы. Нет, не здесь. В Москве. Владик Осинцез… Эх, сколько мы с ним… – право слово, сейчас стряхнет скупую патриотически-партийную слезу! – Москва…

… да-да, как же! Много в этом звуке! Не пора ли мне? Накроют ведь фебрилы! Однако я еще рискнул вопросом, заранее предполагая ответ:

– Георгий Вадимыч, а что именно на дискете?

– А вот это, Санечка… – отечески посуровел (но отечески!) генерал Гоша.

Ну, ясно! Не моего ума дело. И тем не менее, я для проформы чуток повыкобенивался. Для правдоподобия. Иначе слишком уж все по канонам «Павел Власов – Павел Корчагин – Павлик Морозов» (Дались им герои-павлы! вот и «товарищ Павел» до кучи!). Дядь-Гоша, конечно, помнит меня пятилетним, но ЗНАЕТ и, не сомневаюсь, Боярова нынешнего.

– Видите ли, дядь-Гоша… Где гарантия, что на дискете не отдан приказ в отношении Боярова Александра Евгеньевича: казнить нельзя помиловать? И запятая там… где нужно. Вы же знаете, как ваши… подчиненные меня любят. Особенно последние двое суток!

– Санечка… Да ты для меня… Если бы не я… Все эти годы… Э-э-э, что говорить! – генерал Гоша вздохнул так, будто испустил дух.

А и действительно: что говорить! Ясно-понятно. Еще один спаситель! Сквозь годы и страны.

– Я готов! – «гвоздем» выпрямился я, осознал-искуплю. Надо делать ноги, надо! Чутье меня редко подводит – а вокруг «Фаберже» воняет фебрилами все гуще.

– И запомни! Дискета НЕ ДОЛЖНА попасть ИМ в руки. Ни в коем случае. Запомнил?!

– Запомнил.

– Факов! – то ли генерал Гоша лишний раз напомнил, то ли напутствовал меня по-английски.

– Факов! – подтвердил я, мол, все помню, исполню к точности… а вообще-то по-английски я ему ответил. – Да! Дядь-Гоша, а что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.