Рутина стр. 355
У меня была бутылка пива, и мы пялились друг на друга, пока я пел реп. Она была высокая, с пышными русыми волосами, огромные глаза располагались далеко друг от друга. Обычная юная модница, но меня сразу повело. Давно такого не было, что-то зашевелилось. Я протянул ей бутылку на куплете Кости, чтобы чутка обменяться слюной. После концерта она сказала:
– Я не знаю, зачем мне это надо, но я хочу записать твой номер.
Мы еще немного посидели, потом я поцеловал ее где-то в техническом помещении. Она ушла домой. Тур продолжался, но я не спал ночами. Я был готов уйти. Переехать в Казань, там
репетировать с музыкантами, иногда ездить в Пермь на пистончик. Но не бросаться сразу жить с бабой. Нужен был баланс, я больше не совершу этой ошибки. Мы разговаривали каждый день, я пулял ей эсэмэс-сообщения раз в десять минут. Наконец она призналась, что еще учится в десятом классе и ей шестнадцать. Но это ничего не меняло. Последний концерт тура был в Казани. Мы сделали круг до Тюмени и ехали обратно.
– Маевский, – сказал я нашему басисту и великому композитору. – Я переезжаю к вам. Набираем новый состав и пишем альбом.
– А как Оксана? Отпускает?
– Ухожу от нее. Влюбился в другую бабу.
– Просто влюбился или изменял?
– Еще не успел. Но баба уже есть. Правда, ей шестнадцать. Но она на удивление взрослая. Даже немного зарабатывает, фотографируя, живет самостоятельно. В принципе, неважно, сколько кому лет.
Думал, что он посмеется надо мной, но он сказал:
– Да, у моего друга Русланчика тоже был роман с малолеткой. Переезжай, я рад. Найдем работу тебе здесь.
Чтобы морально быть готовым, бросил пить. Мне пришлось в один день бросить жену, а также московских ребят – «уволить» барабанщика и гитариста. С ними больше мы играть не будем, теперь будет новый состав. Маевский сказал, что хочет играть со своими чуваками в Казани, они ему ближе и техничней. Записываться хочет в Петербурге, пусть звукарь «ПТВП» сведет. Музыка будет лучше, звук будет лучше, и мы с Костей тоже должны постараться.
Ладно, сказал я.
Две недели развозил диски в Москве, спал у Кости на каких-то тряпках, имитирующих матрас. Провел фестиваль «Вечер унылого репа» и поехал в Казань. Отношения со школьницей продлились недолго. Я два раза съездил в Пермь, испытал страсть, потом отошел, шли репетиции в гаражном комплексе «Юлдаш», были попытки работать новостником на местном казанском сайте. Ту осень я провел на сигаретах, в основном глядя в окно на застывший в холоде пустой перекресток из съемной квартиры на краю города, которую мы делили с гитаристом Оска ром. Казалось, вся жизнь к этому и шла, вот так и надо жить. Теперь все остановилось, я пленник своего призвания, пишу реп-альбом. Бывало, Оскар задерживался на работе или ночевал у своей девушки, и тогда несколько дней между репетициями я не произносил ни слова. Брал микрофон и не мог вспомнить, откуда вообще берется речь. Альбом мы решили назвать «пролог». Самый амбициозный провал в моей дискографии, но что-то в этом было.
Лучшие романы – те, которые резко оборвались; так я думаю, гуляя по пляжу.
Вспоминая соски армянки.
Они теперь более реальны, чем эти туристы в паленых