Рутина стр. 392
Петербург, чтобы расстаться с Оксаной, которая пока была только в курсе того, что я запускаю какой-то безумный проект. Я прикидывал, сколько денег нужно ей дать, как она отреагирует, и решил, что удобнее будет иметь под рукой Секси. Мало ли, она вполне могла пробить мне голову сковородкой или отрезать хер.
К счастью, нам нужно было снимать тизер на одной питерской квартире, и Секси был при мне, когда я вернулся в так называемое «домой».
Пока Секси принимал душ, мы начали разговор на кухне. Потом продолжили на улице. Мы сняли обручальные кольца, и Оксана выкинула свое в мусорный бак. Она материлась, сидя на лавочке, а я рылся в мусоре.
– Зачем ты там копаешься?
– Как зачем? Это память. Ты мой близкий человек, мой друг и жена. Я не хочу, чтобы мы ссорились.
– Я так и знала, что ты из тура этого приедешь с новостями.
– Его ведь в ломбард можно сдать. Просто я обдумал свою жизнь. Мне хочется другого.
Нашел кольцо на дне урны. Помыл его водичкой «Святой источник» из маленькой пластиковой бутылки и протянул Оксане. Кажется, этот этюд немного смягчил ее боль и злость. Я сказал:
– Ты нужна мне как друг, как художник, как костюмер. Просто уже все, мы приехали. Не получается.
– Ебаться будем на прощание?
– Э, – ответил я, испугавшись.
Мы обнялись, прошли немного, как две развалюхи.
– Нет, уже не стоит, – ответила она сама себе. – У меня было два мужика.
– Пожалуйста, не рассказывай, – брезгливо ответил я.
Меня затошнило. Но я не тревожился – Секси дал мне тройную дозу каких-то таблеток, чтобы я не сплоховал перед расставанием, чтобы смог провести эти переговоры. Единственный минус – у них был такой побочный эффект: тошнота, рвота, боль в желудке, головокружение. Оксана смотрела на воду, мочила ноги в маленьком озере через дорогу от входа в метро, а я просто ждал, чтобы пойти домой и начать готовиться к завтрашней смене.
Был хороший июньский день. Неужели на этот раз легче? Мы расстанемся, и никто не умрет от горя. Завтра я проснусь, готовый к жизни в качестве режиссера-постановщика.
Я произнес название этой профессии в уме, и к горлу подкатило. Оксана как раз повернулась и заглянула мне в глаза в этот момент.
– Жука, – сказала она. – Ты такой говнюк, такой пиздабол! Главное, что эта гниль, она не на поверхности. Ее никак не заметишь.
– Да, я знаю. Даже мне сложно ее разглядеть.
– Ты будешь сегодня спать со мной?
– В смысле? На одной ли постели?
– Попробуй только обнять меня. Давай положим Антона между?
Я согласно кивнул, отошел за раздевалку, и там меня вырвало.
– Ну началось, – сказала Оксана. – Я хочу выпить. Купи мне выпить, муж.
– Мне тоже надо, – ответил я. – Думаю, что молодой Хабенский тоже не откажется.
Меня еще немного стошнило. Оксана спросила:
– Да что с тобой такое? Че ты блюешь-то?
– Объелся груш.
– А? Не слышу.
– Просто не создан для семейной жизни. Тошнит меня от нее.
– Очень смешная шутка, – ответила Оксана.
Хотя я не заметил ни тени улыбки на ее лице.
Костя приходит каждый день или через день. Я немного путаюсь, могу вспомнить вчера, и то не каждый раз. Время обрывается, память полупрозрачна, жизнь – медленный