Рутина стр. 424
еды. Нужен был какой-то план. Ладно, я придумал, что ей скажу. Я ел салат со свеклой и имбирем, но не чувствовал вкуса. Короче, Даша. Слушай меня внимательно, тупая твоя рыбья башка. Мы не можем сейчас расстаться. Во-первых, я оплатил квартиру, переезд, риелтора, потратил все свои деньги на создание этого вонючего гнездышка. Если хочешь со мной расставаться – тебе придется брать кредит и все это компенсировать. Либо собирай у родственников, бери в долг. Во-вторых, по телефону ты мне сказала, что все нормально. Хочешь отправить меня, плати бабки. А пока не заплатишь, пока, пизда ты слабоумная, не выплатишь мне все до последней копейки, я буду жить с тобой, и ебать тебя буду, и ты будешь мне готовить. Ты меня обманула, оказалась сукой, тварью, злой шлюхой и бессердечным предателем. Либо такие правила, либо я тебя придушу.
Я погулял и вернулся домой.
– Купила тебе билет, – сказала Даша.
– Иди сюда.
Попытался ее обнять, поцеловать – выскользнула. Я зашел в комнату, сел на пол и взялся за голову. Мои вещи были обернуты в пленку. Я увидел корешки книг Джонатана Франзена, разорвал полиэтилен и принялся читать. У меня же тут запланирован рай, первая в жизни книжная полка. Потом встал и вышел в коридор. Даша сидела на кухне. Я взял фен в ванной и швырнул о стену.
– Не делай так, – сказала она и вызвала такси в аэропорт.
Я ничего не понимал. Хотел поделиться всеми теми соображениями, которые пришли ко мне в «Счастье есть», но не смог ничего сказать. Я плакал, сидя на полу в ожидании такси. Потом поднялся, достал несколько тысячных купюр из кармана джинсов и сжег их над газовой плитой.
– Зачем ты это делаешь? Что за сцена опять?
– Цитата из фильма, – ответил я. – То есть из книги.
Она смотрела на меня, но мимо меня.
Сквозь.
Я призрак.
Скоро я сидел один в аэропорту. Звонил друзьям, то одному, то другому. Жаловался.
– Сынок, – сказал Валера. – Я не знаю, что тут сказать. Видимо, бог готовит тебя к чему-то большему.
– Я вижу ад, сынок, – ответил я. – Мне придется туда сходить.
Он надвигался. Ледяной огонь разливался по венам, и, пока было очень больно, это еще куда ни шло. Но скоро я стану живым трупом. Я прилетел в Москву и поехал в гости к Михаилу Енотову. Сумка с вещами где-то потерялась, наверное, я оставил ее в такси. Михаил Енотов и его жена Света дали мне ужин и вина. Когда я переставал чувствовать боль, в голове появлялась удивительная звенящая пустота. Они меня не торопили, не выгоняли. Провел у них несколько дней. Какие хорошие друзья. Ночами я сидел на кухне и задавал себе вопросы. Потом я увидел люк в полу и открыл его.
Там горел огонь еще более ледяной и более острый.
– Достаточно смотреть, – услышал я голос. – Ты сгоришь, никогда не вернешься.
Я заглянул в этот люк, обжег лицо, и оно потеряло чувствительность.
Я заглянул в этот люк, в котором было коричневое копошение мучительного кайфа, мои надежды пачкались.
– Да и похуй, – сказал я.
На какое-то время реальность возвращалась. Я пил воду и ходил ссать. Но в зеркале был не я, а коричневая морда человека-пса. Понятно.