Самоубийство исключается стр. 61
из подъезда.
— Дорогой, с твоей стороны это было ужасно умно!
— Ну, кроме того, мне еще немного повезло, — скромно потупился Мартин.
Он подождал, пока она ему возразит, но она с женским упрямством просто сказала:
— Итак, остался второй пункт. Видимо, он и оказался старым джентльменом, который приглашал тебя выпить чаю?
— Да. Это было очень смешно. Получилось вот что...
Но Анна не захотела слушать подробностей.
— Значит, он вовсе не был «М. Джонсом», да? — прервала она его.
— Фактически он оказался «Т.П.М. Джонсом». Я подумал, возможно, он окажется нашим парнем, поэтому я...
— Но оказалось, что он
не тот. И я не думаю, чтобы Элдерсон допустил ошибку в номере квартиры. Так что остается сделать вывод, что в гостинице был записан фальшивый адрес и, скорее всего, фамилия тоже. Хотя это странно.
— Не вижу в этом ничего странного. Я именно этого и ожидал. Просто любовники выехали...
— Я понимаю, но я не об этом. Мне этого не приходилось делать, поэтому я не уверена, но разве обычно любовники оставляют свои имена в гостиничных книгах?
— Конечно нет, глупенькая. Они указывают фальшивые адреса, как сделал этот тип.
— Но остается еще одно. Это был настоящий адрес — не его, конечно, а чей-то еще. По-моему, странно так поступать. Или, может, я ошибаюсь? Скажи мне, Мартин, у тебя большой опыт. Что бы ты указал в книге постояльцев?
Мартин покраснел.
— Ну, не знаю, — промямлил он. — Любое, что пришло бы в голову, наверное.
Если Анна и заметила его смущение, оно ее не задело.
— Любое, что пришло бы в голову, — повторила она. — Да, думаю, так поступил бы всякий. И это может быть или совершенно вымышленный адрес, или реальный, но принадлежащий кому-то другому. Но если указан настоящий, значит, человек почему-то о нем подумал — по какой-то ассоциации, понимаешь, которая напомнила ему именно этот адрес, а не какой-то другой. Поэтому я не могу отделаться от мысли, что мы не должны сбрасывать Джонсов со счетов только потому, что они не живут в номере пятнадцатом по Парбери-Гарденс. Если они там не живут, значит, по крайней мере у одного из них должна быть причина, по которой они указали в гостинице именно его, а не, скажем, Плейн-стрит, Хэмпстед.
— Для меня это слишком сложно, — заметил Мартин.
— Да вовсе нет, это само собой напрашивается, и ты это понимаешь.
— Во всяком случае, не знаю, что еще мы могли бы предпринять в отношении Джонса.
— Я тоже. Но это плохо, потому что мы не можем вычеркнуть их из списка.
— Лично я считаю, что о них можно не беспокоиться. Это всего лишь любовники, которые...
— Да, Мартин, милый, ты уже говорил об этом. Ты часто повторяешься, знаешь?
— Извини, Анна. Давай забудем о них. Знаешь, я предпочел бы подумать о множестве вещей, которые давно не повторял.
И Мартин приступил к их повторению с усердием и разнообразием, которые делали ему честь.
Вскоре они услышали, как в замке входной двери поворачивается ключ.
— Это, наверное, мама, — сказала Анна, высвобождаясь. — Мартин, ты совершенно испортил мне прическу. И тебе нужно пойти