Самоубийство исключается стр. 62
и стряхнуть пудру с воротника.
Но это была не миссис Диккинсон, а Стефан. Он вошел в комнату с мрачным и усталым видом. По своему опыту Анна знала, что лучше не набрасываться с вопросами на человека, весь вид которого как бы говорил, что у него был неудачный день.
— Хочешь чаю? — спросила она брата. — Меньше чем через минуту будет готов еще один чайник.
Стефан уныло покачал головой:
— Как ты думаешь, в доме есть где-нибудь виски?
— В столовой было полграфина, если ты еще не выпил. Это все, что есть, потому что мама сказала, что больше не будет заказывать, пока...
— Пока мы не получим деньги от страховой компании, наверное. Какая надежда!
— Ну а почему бы тебе не заказать его самому? В конце концов, пьешь виски ты один.
— О да, я могу заказать, конечно. Только у меня как раз сейчас почти ничего не осталось на карточке.
— «Я могу вызвать духов из огромной пустыни», — неожиданно продекламировал Мартин. — «Но придут ли они, когда ты их вызовешь?» Слушайте! Это как раз подходит, верно?
Стефан недовольно посмотрел на него и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся с полным стаканом. Усевшись, он молча выпил почти половину. Затем резко заявил:
— Ну, так или иначе, а от Дэвитта я избавился.
— Как избавился? — спросила Анна.
— Вычеркнул его, выбросил, стер. Я понятно выразился?
— Не шути так, Стив! — запротестовал Мартин. — Дэвитт таинственный человек, мой собственный выбор! Я не могу пережить, если он исчезнет.
Стефан не обращал внимания на его комические причитания.
— Насколько я смог понять, этот человек совершенно настоящий и имеет отношение к смерти отца такое же, как как Архиепископ Кентерберийский. — Он опустошил стакан и поставил его рядом с собой. — А как с Джонсом? — обратился он к Мартину.
Мартин собирался было приступить к
своему рассказу, но Анна прервала его:
— Но, Стив, разве ты не расскажешь нам про Дэвитта?
— Я уже сказал, он вычеркнут.
— Нет, ты не можешь это просто так оставить. Что ты сделал? Как ты его нашел? Ты должен нам хоть что-то рассказать!
Стефан недовольно хмурился, что, как было известно Анне, маскировало его острое желание, чтобы его умоляли поделиться волнующими новостями.
— Ну, если вам так хочется послушать, — ворчливо согласился он, — пожалуйста.
Он откинулся в кресле, скрестил ноги и обратился к рейке для подвешивания картин на противоположной стене.
— Гаук-стрит оказалась довольно унылой улицей. Как кто-то ухитряется там жить, ума не приложу. Она прячется за Гэрмойл-стрит, а та, в свою очередь, находится за Тибальд-роуд. Она вся состоит из маленьких трех- и четырехэтажных кирпичных домишек с ландышами и кружевными занавесками в окнах первого этажа. Ну, ты представляешь себе такие улицы. Практически в каждом доме сдаются комнаты, и по большей части жильцы — это иностранцы: студенты, беженцы и все в этом роде.
— Странно, что парень, который живет в таком бедном квартале, мог позволить себе остановиться в «Пендлбери», — не удержалась Анна.
Стефан кивнул.
— Именно так я и подумал, — согласился он. Ну, я нашел номер сорок второй,