Самый лучший вечер (сборник) стр. 264
что раздобудет розовый бриллиант из короны королевы Клод. Конечно, я предупредил местную полицию, – он покосился на бледного Гиварша, стоявшего у дверей, – но префект настоял, чтобы я сам занялся делом. Значит, с Валевским вы незнакомы?
– Не имею чести, – отозвалась Амалия с жалящей иронией. – Видите ли, мы с ним вращаемся в разных кругах.
– Возможно, – отозвался комиссар, изучая Билли, который замер возле кресла Амалии с самым невозмутимым видом. – Хотя по приметам им вполне может оказаться и ваш спутник. – Папийон взял со стола какую-то бумажку и начал читать вслух: – «Невысокого роста, волосы светлые, черты лица обыкновенные, возраст – на вид от двадцати двух
до двадцати семи лет…»
Билли шевельнулся и сказал что-то Амалии по-английски.
– Что такое? – спросил Папийон.
– Он говорит, – перевела Амалия с улыбкой, – что под описание идеально подходит инспектор Гиварш.
Тот, о котором они говорили, возмущенно заморгал глазами и многозначительно кашлянул. Папийон недовольно обернулся к нему.
– В чем дело, месье Гиварш?
– Мы нашли маскарадный костюм того парня, – доложил Гиварш, волнуясь, отчего у него даже зазвенел голос. – Он был в пруду. И я вовсе никакой не Валевский, что бы там обо мне ни говорили! Я два года работаю в полиции, и…
– Хорошо, хорошо, успокойтесь, – усмехнулся Папийон, – по правде сказать, вас, Гиварш, никто и не подозревает. А что до костюма, то несите его сюда. Может быть, по одеянию нашего мага мы что-нибудь поймем.
– Мы можем идти? – спросила Амалия.
– Вы хотите покинуть замок? – с необычайной вежливостью осведомился комиссар Папийон.
– Да. И вернуться в гостиницу, если вы не против, – сказала Амалия.
– Разумеется, нет, – отозвался Папийон. – Но, раз уж вы не брали бриллиант, надеюсь, вы не станете возражать, если мои люди обыщут вас? На всякий случай, потому что у графа есть… как бы выразиться поточнее… определенные подозрения…
Граф Вермандуа во время речи комиссара тяжело задышал и покрылся пятнами, но полицейский и ухом не повел.
Баронесса Корф вздохнула:
– Если я стану возражать, вы же все равно настоите на своем, верно?
– Вы чрезвычайно сообразительны, – подтвердил Папийон. – Итак?
– Я уважаю полицию, – спокойно произнесла баронесса Корф, ставя мороженое на стол возле комиссара. – И мне бы не хотелось, чтобы у графа остались от знакомства со мной неприятные воспоминания.
– Тогда пройдите, пожалуйста, в эту комнату, а вы, мистер Мэллоуэн, – вон в ту, – распорядился Папийон. – Надеюсь, вы не будете на меня в претензии. Я лишь исполняю свой долг.
– О, что вы, господин комиссар! Какие претензии!
Через несколько минут Амалия вернулась, поправила перед зеркалом прическу, пресекла все попытки красного, как рак, графа Вермандуа извиниться и забрала свое мороженое. Комиссар вручил ей пропуск на выход с территории графских земель, и Амалия удалилась в сопровождении Билли, который все же позволил пробурчать себе под нос несколько нелестных выражений в адрес европейских шерифов.
– Хватит ворчать, – одернула его Амалия, когда они спускались по лестнице, – мне надо обдумать кое-что.
– Все, молчу, – отозвался Билли и действительно замолчал.
Они вышли из замка. От реки поднимался туман, и фигура Леона Улье, который по-прежнему сидел с удочкой на берегу, почти тонула в нем. Неподалеку от рыболова топтался бдительный полицейский, которого поставили здесь следить за тем, чтобы никто не ушел.
Амалия оглянулась на пруд, на кусты сирени,