Самый младший лейтенант стр. 285
неуверенно высказался: - Товарищ дивчина, демоскиртуеся шибко громко. - Я - сержант по званию, - злобно ответила начальница. - И не «демоскиртуюсь», а восстанавливаю равновесие психики. У меня кровопотеря, судя по ощущениям, громадная. Ту всем пришлось замереть. Проклятый пулемет не унимался. Пули то свистели над головой, то тупо стучали в землю. Женька распластался за немцем-связистом, - тот лежал на земле, мирно прикрыв глаза. Куртку на грудиизодрало осколками, но кровь уже запекалась. Обтертый до блеска МР-40 валялся в метре от покойника. Пулеметная очередь прошлась рядом, дернулось тело убитого красноармейца, лежащего за немцем, звякнула, откатилась каска. Вот черт, по второму разу людей убивают. Женька потянулся, ощупью принялся расстегивать пряжку немца, - наверняка в подсумке хоть один магазин полный имеется. - Замри, Земляков, - рявкнула Катрин. - Оно с курганчика чо передо дзотом бьет, - уведомил зоркий Торчок. - Когда 'оно' ленту будет менять - рывком к окопам. Тут всего метров двадцать, - глухо скомандовала Катрин, вжимаясь подбородком в землю. МГ резал короткими очередями. Женька подумал, что хорошо, когда мертвецов вокруг много. В смысле гуманности, конечно ужасно, зато пулеметчики живых от мертвых отличить не могут. Наконец, пулемет взял паузу. Хотя стрельба шла и сзади у монастыря, и впереди над Херсонесом стоял сплошной гул, но после плотных строчек МГ мир казался таким тихим. - Вперед! - скомандовала Катрин. Женька только на колени успел встать. Пулемет врезал длинной очередью, пришлось снова падать, вжиматься каской в бок мертвеца. Убитый немец вздрогнул от попадания пули, словно отодвинуться хотел. Брезгливый. Сквозь свист пуль было слышно, как грубо ругается начальница. - Товарищи командиры и командирки, - отозвался Торчок. - Вы хлебальники саперкой прикройте. Оно срикошетит. Я вже прикрылся. У меня саперка хорошая. Если из хорошей железки, потому как если жестянистая, какие клепать в войну начали, то прошьет... - Понятно, Павло Захарович. Раз ты такой бронированный, так шевелись, - сказала Катрин. - Тебя толком все равно не видно, но хоть слегка гада отвлечешь. Женька осторожно вытащил из чехла свою лопатку. Прикрыв лицо, начал шевелиться. По-правде говоря, плоскость у лопатки была крошечной. Но не ждать же, когда тебе прямо на месте башку прострелят. Пулемет лупил, Женька полз, вжимаясь в землю. Видел в основном металл лопатки. Неожиданно оказалось, что впереди тянется ход сообщения. Женька отпихнул пустой патронный ящик, соскользнул в спасительное углубление. В последний момент испугался что ступни, в наконец-то разношенных ботинках, прострелит. Обошлось. Свалился на мертвого бойца, поспешно сполз в сторону, - ход сообщения был глубиной едва по колено. Левее короткой ящерицей скатился в укрытие Торчок, поправил съехавшую на нос каску: - Живы? - Катька где? В смысле, сержант наш? Очередь вспорола бруствер и тут же, охнув, в траншею соскользнула Мезина. - Ах, вашу.... Зарекалась о крайнем разочке загадывать... - начальница отшвырнула саперную лопатку. Она сидела, привалившись спиной к стенке траншеи, глаза были дурные. Женька пополз к наставнице, - на передней части каски светлела свежая вмятина. - Контузило, - вынес авторитетный диагноз Торчок и полез в вещмешок. Катрин хлебнула из протянутой фляги, вытаращилась: - Это что за скипидар? - Было спирту. Только махонько осталось, водицы добавил, - объяснил боец. -
Переход на страницу