Шанс на миллион долларов стр. 36
Она так побледнела, что сотрудник банка забеспокоился:
– Мадам, вы плохо себя чувствуете? Должно быть, вы не привыкли к нашему климату? У нас в это время уже жарко. Мадам, может, налить вам воды?
– Да, воды… пожалуйста, – слабым голосом произнесла Инна.
К ней подбежали еще двое, усадили в кресло, принесли стакан минеральной воды. Немного отдышавшись, Инна снова обратилась к обслуживающему ее сотруднику:
– Вы уверены, что мой счет пуст?
– Уверен, мадам.
– Но на него должна была поступить эта сумма денег!
– Я очень сожалею, мадам, но никакие суммы на этот счет не поступали, – твердо ответил клерк.
Оставалась надежда, что из-за проклятой жары и разницы во времени Инна перепутала номер счета. Она закрыла глаза и увидела наяву кабинет Светланы, услышала ее голос, как та диктует ей цифры… Нет, все верно, у Инны всегда была хорошая память. Она ощутила, как к горлу подкатила волна черного ужаса. Светлана Анатольевна сотрет ее в порошок. Конечно, Инна нисколько не виновата, что на счет не поступили деньги, но разве Светлану это волнует? Инна не получила деньги, стало быть, она во всем и виновата. К тому же Светлана может подумать, что это она, Инна, что-то сделала с деньгами. Светлана способна на все. Что делать? Не возвращаться? Но у Инны мало денег, еле хватило на плохую гостиницу, на руках только обратный билет, и тот нельзя сдать – он не подлежит возврату. А самое главное – как она может не вернуться, если дома ее ждет Павлик, ее бедный искалеченный чеченским пленом сын… Она и так с тяжелым сердцем оставила его от безвыходности своего положения на соседку тетю Дашу, и душа болит – как он там, не впал ли в еще большую депрессию, ест ли, спит ли…
– Простите, мадам, вам уже лучше? – вторгся в ее безрадостные мысли настойчивый голос сотрудника банка.
Инна поняла, что он вежливо намекает на то, что ей пора покинуть банк и не отрывать людей понапрасну, раз счет ее пуст.
– Да, конечно… я ухожу… Только, если можно, не могли бы вы дать мне выписку о состоянии моего счета… Сальдо или что-то в этом роде…
– Разумеется, – не моргнув глазом, согласился клерк, хотя обычно клиенты не обращались к нему с просьбой подтвердить нулевое сальдо на своем счету.
Он протянул Инне листок с распечаткой и с облегчением проводил до дверей странную нервную клиентку, от которой можно было ожидать чего угодно. Не дай бог, в обморок грохнется или истерику устроит – возись с ней потом!
Инна не помнила, что делала до обратного вылета. Кажется, она просидела все время в своем маленьком неудобном гостиничном номере. Когда до самолета осталось два часа, она, как автомат, спустилась к стойке портье и расплатилась. Портье вежливо осведомился, довольна ли она номером, и огорчился, что она пробыла у них так недолго. На улице Инна остановила такси – ей опять попался уже знакомый болтливый киприот. Он тоже удивился ее быстрому возвращению, начал болтать, как это делают все таксисты в мире, но Инне было не до разговоров. Таксист обиделся и замолчал.
В самолете соседом Инны оказался высокий пожилой священник с проницательным взглядом темных выразительных глаз. Когда самолет набрал высоту и лег на курс, священник обратился к Инне на хорошем русском языке:
– Простите, что я нарушаю ваш покой, но я заметил, как вы расстроены. Вы, конечно, можете сказать мне, что это не мое дело, но я всю жизнь, сколько себя помню, занимаюсь в основном не своим делом. Позвольте представиться: Гвидо Монигетти.
– Инна Казакова, – механически ответила женщина.
– Очень приятно. Думаю, вам станет легче, если вы расскажете мне, отчего же так расстроены. Мне часто посторонние люди рассказывают о своих несчастьях. Бывает, удается чем-то помочь – мои собственные возможности невелики, гораздо больше возможности Церкви, – но человеку становится иногда легче просто от того, что он рассказал о своем горе.
Инна действительно заговорила со священником. Она не стала говорить ему об истории с деньгами, о Светлане Анатольевне – это было бы разглашением чужой тайны, но она рассказала ему о своем сыне, о том, каким он вернулся