Шанс на миллион долларов стр. 38
и протянула ее Светлане Анатольевне:
– Взгляните. Сальдо нулевое. Деньги на счет не поступали.
Светлана Анатольевна внимательно прочитала листок и бросила его на стол.
– Так, значит, деньги ушли не на Кипр… – протянула она задумчиво. – Ну что ж, разберемся.
Снова подняв глаза на Инну и как будто удивившись, что она все еще здесь, Светлана произнесла внешне спокойным голосом:
– Можешь идти домой. У тебя, верно, дел домашних накопилось за время отсутствия.
Инна сухо поблагодарила ее и вышла. Она удивилась, что Светлана ее отпустила среди рабочего дня, но решила, что та чувствует себя виноватой из-за Павлика – не надо было его упоминать. Как только за ней закрылась дверь, Светлана Анатольевна нажала одну из кнопок на своем столе и сказала в микрофон:
– Зайди!
Открылась дверь, которую обычные посетители ее кабинета считали дверцей стенного шкафа, и вошел человек, увидев которого один раз, трудно было забыть.
Он был среднего роста, но очень плотный, тяжелый и неповоротливый. Его узкий лоб, с выпуклыми, как у неандертальца, надбровными дугами, был весь покрыт жесткими курчавыми черными волосами почти до самых глаз – маленьких, глубоко посаженных, жестоких. Лицо его было покрыто густой черно-синей бородой, а левую щеку пересекал кривой багровый шрам.
Войдя в кабинет, он безмолвно остановился и выжидающе посмотрел на Светлану Анатольевну.
– Инну ты знаешь. Где живет – тоже.
Она не ждала ответа, но Муслим утвердительно кивнул.
– Пойдешь к ней домой. Позже, чтобы тебя никто не видел. Ее уберешь так, чтобы было похоже на несчастный случай. Эта дура слишком много всего знает. Сын у нее чокнутый – ну, смотри по обстоятельствам. Его можешь не трогать, совсем кретин, неопасен. В остальном решай сам. Все понял?
Муслим снова утвердительно кивнул и удалился туда, откуда вошел. За дверью «шкафа» у него была потайная комнатка, где стояли мониторы, позволявшие наблюдать за всеми помещениями фирмы и за входом, чтобы он мог проверять не только сотрудников, но и гостей. Здесь же он хранил свой маленький арсенал, которого хватило бы, чтобы произвести государственный переворот в небольшой, отдельно взятой стране.
Но никакие страны Муслима не интересовали, а в родную Чечню путь ему был заказан: три года назад случилась у него ссора с одним очень наглым молодым парнем, после чего ему пришлось срочно удирать в Россию. С чего началась ссора – Муслим уже не помнил, а кончилась она хорошо: он разрядил в того шакала полный рожок «калашникова»… Муслим любил использовать в спорах неопровержимые аргументы. Одно плохо: брат этого молокососа был большой человек, как тогда говорили – полевой командир… Муслиму не хотелось вспоминать, как он прятался двое суток в подполе у одной своей знакомой за мешками с картошкой, пока бойцы Сулеймана искали его по всему аулу. Не любил он вспоминать и о том, как знакомый старик вывез его из аула, заваленного горой кукурузных початков. Это было унизительно, недостойно настоящего мужчины. Потом он шел ночами по горным тропам, отсиживался в кустах… Нет, этот период он не любил вспоминать. Выбравшись из Чечни, он поехал в Петербург, где жил родственник, хороший, авторитетный человек. Но родственник, увидев его, побледнел и, как женщина, чуть не затрясся от страха.
– Ты с ума сошел, – сказал Муслиму трус-родственник, – если Сулейман узнает, что я
тебя прячу, всей моей семье настанет конец. Сулейман – страшный человек, он всех убьет – и сыновей, и дочь.
– Я думал – ты мужчина, – сказал Муслим своему родственнику.
Тому стало стыдно, он вспомнил, что такое кровное родство. Он подумал немного, потом сказал:
– Я тебя не могу взять в свою группировку, Сулейман узнает. Но я тебя устрою к хорошему человеку на службу, там никто не спросит, кто ты и откуда. Только будь верен и держись в тени, чтобы тебя меньше видели и реже слышали – у Сулеймана людей везде много, он тебя еще долго будет искать.
И родственник привел его к Светлане, она как раз искала нужного человека. Сначала Муслиму обидно было служить женщине, но потом он лучше узнал ее и понял, что не всякий мужчина с ней