Шанс? Жизнь взаймы стр. 193
двоих упокоил. Одного в первой сшибке, второго во второй. Чего замолк? Поспрошай еще, я тебе отвечу.
Я подошел к нему достаточно близко, чтоб при желании сделать короткий шаг вперед и влепить ему в рожу. Без хорошего мордобоя решение этого вопроса не проглядывалось. Но оно нашлось. Свое веское слово сказал атаман Непыйвода.
— Демьян, ты спросил, тебе ответили. Выходи с круга. И ты Богдан уймись. Раз ты все видел и правду нам сказал, то не прыгай, как молодой петух. Ты славно вчера бился, то все видали, но пора тебе уже от боя охлынуть. Тут товарищи твои стоят, а не басурмане.
— Простите, братцы, если обидел. Не со зла я. А как видел, так и рассказал.
Атаман как ни в чем ни бывало, продолжил подсчеты, казаки с новой силой включились в оценку полученной добычи, а мою голову полностью захватил сравнительный анализ. Даже самый бедный пастух шедший в набег, нес с собой ценностей на девяносто-сто монет серебром. Два коня, сбруя, оружие, сапоги, одежда, все это стоило денег. А были отдельные представители крымско-татарского народа, с которых можно было снять ценностей монет так на пятьсот. В среднем, каждого раздетого сегодня можно оценить на сто пятьдесят монет. С учетом долей командного состава, раненых и убитых, но одну долю, которую мне выдадут, придется сто десять серебряков. Учитывая, что средний ремесленник за год зарабатывает не больше восьмидесяти, то привлекательность разбойничьей деятельности сомнения не вызывает. А помереть можно и от Лихоманки, и от несварения желудка. Смерть, в данный исторический период, была постоянным спутником человека, поэтому особо никого не пугала.
Предстоящие четыре, сравнительно спокойных года будут по-своему опасны. Моя бурная производственная деятельность и вынужденное безделье основной вооруженной массы населения будут диссонировать и относительная гармония может нарушиться. А относительная гармония, это наше все, ибо абсолютная недостижима. Значит, предстоит озаботиться и этим вопросом…
***
Пьянка затянулась до глубокой ночи, поэтому в лесу, в нашем временном лагере мы появились лишь на следующее утро. Мне впервые пришлось принять участие вместе с атаманом и моими десятниками в нелегкой церемонии уведомления родичей погибшего об их утрате. В селе мы бы заходили в каждую хату, а тут собрали их всех вместе.
— Простите нас, родичи, что не уберегли мы ваших сынов. Полегли они в бою с басурманами, а их души полетели прямо в рай, ибо погибли они, защищая родичей, товарищей и землю, на которой живем. А за это прощает Отец наш небесный любые грехи. Примите от нас добычу положенную им по закону казацкому. Не вернет она вам ваших сынов, но поможет поднять на ноги их братьев и сестер. И товарищество наше вам в этом всегда опорой будет.
— Пусть Бог вам простит, а мы прощаем, нет в том вашей вины. У каждого своя судьба… — бабы плакали, а мы поклонились им в пояс и оставили одних с их горем.
Весь остальной лагерь весело шумел, обсуждая удачный и прибыльный поход, мои хлопцы хвастались перед родичами и соседскими девками своей добычей, казаки поопытней снисходительно улыбались. Меня сразу взяла в плен Мария и потащила на медицинские процедуры. Она еще вчера успела узнать у вернувшейся Мотри, что со мной случилось и как нужно меня мучить, ухаживая