Шанс? Жизнь взаймы стр. 192
насылая массу неприятностей на голову того, кто пытается вывести ее из состояния равновесия. Причем неприятностей с отчетливой тенденцией к летальному исходу.
По большому счету думать было нечего. Времени, когда основными моими противниками будут инерция и неприятие нового, было катастрофически мало, максимум, четыре года. После этого, сильные мира сего, доберутся до южных границ своих владений и всерьез заинтересуются бесхозными землями, которые они к тому времени получат в подарок от Орды и станут тут формальными правителями. Тогда сегодняшние трудности, косые взгляды и недобрые замыслы, покажутся детскими играми в песочнице. А заботиться общественным мнением, это задача нашего любимого атамана. В конце концов, это же для него и его будущего казацкого удельного княжества мне приходится пахать в поте лица.
Но раздражать публику своими талантами надо меньше, тут Иллар прав. А то поют казаки и думают, — а какого хрена тут поется — "казак Богдан"? "Казак Иван" или, к примеру, "казак Степан", не менее органично вписываются в размер песни. И они правы по большому счету. Еще скромнее мне надо быть, чем есть сейчас, несмотря на то, что это практически невозможно…
***
Под такие невеселые думы и въевшуюся в кровь привычку растягивать по дороге тугой лук в качестве тренажера, мы добрались до нашего села. Там нас уже поджидал отец Василий, бочонок моего крепкого меда литров на пятьдесят и столитровая бочка бражки. Учитывая, что по семьсот грамм моего двадцатиградусного напитка для здешней публики это уже доза глубокого наркоза, сто литров бражки были явно лишними.
Но перед попойкой была обязательная часть, состоящая из короткого молебна и долгого дележа добычи. При подсчете долей, атаман, как обычно посчитал на убитых по три доли и по две доли раненым, не способным пойти с нами в следующий поход. Узнав, что следующий раз атаман планирует удрать от семьи через три дня, прихватив с собой большинство мужиков, Мотря, выдала лицензию на продолжение благородного дела сокращения народонаселения, лишь троим из восьми. Мне и двум легкораненым в руки казакам. Тут попросил слова и вышел в круг один из казаков Непыйводы. Он и задал вопрос:
— Слыхал я, что один из убитых хлопцев стрелу в спину получил. Кто мне растолкует, как это случилось?
Пришлось мне выходить и просить слова:
— Я рядом с ними был. У них наказ был не подниматься, без доспехов они были. Когда на меня трое басурман на конях кинулось, встали хлопцы мне на подмогу. Один копье не успел бросить, как стрелу в грудь получил, второй успел, за вторым копьем нагнулся, как ему стрела в спину вошла.
Если б не они, может, не стоял бы я сейчас здесь. Они стрелы татарские на себя приняли, что в меня лететь должны были. Время мне дали басурман стрелами посечь. Вот как дело было, казак. Растолковал я тебе?
— Я бы хотел еще кого-то послушать, кто видал, как оно было…
— Так ты что, мне не веришь, казак? Може ты хочешь меня брехуном назвать? Так ты прямо скажи, как есть. А я вот, что хочу у тебя спросить. Ты скольких басурман вчера положил? Отвечай, когда тебя спрашивают, не молчи. Мне так сдается, что ни одного. А те хлопцы, что в землю легли, каждый