Библиотека

«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 83

Размер шрифта
-
+
Тема

солдата убитого. Вшей было — не дай бог. Недалеко от того места, где Черняховского убили, наша часть остановилась, и мы в дом попали. Растопили печку и по очереди бросали на нее одежду, а то уже совсем невозможно было. Так хоть после печки немножко очистились, прожарили все, вши пропали. Одежда хоть и осталась грязная, но зато прожаренная.

— Что входило в сухой паек?

— В первую очередь консервы американские и сало-шпик. Консервы хорошая вещь, на хлеб намажешь и покушаешь, сытно. Брикеты с консервированным супом не давали, такого не было, да и где мы будем готовить? Когда стоишь на пополнении, кухня готовит, и не нужен сухпаек. Кормили так — другой раз одни сухари и консервы, потому что ничего подвезти нельзя, обстреливают и обстреливают, тогда мы использовали, как он назывался, «дополнительный паек». Но его съедали только тогда, когда уже нет ничего, а так он в вещмешке болтался. А вот масла и печенья не то что саперам, на передовой никому не выдавали. Пехота, как и мы, хлеб и консервы ела, изредка рыбу.

— Как относились к пленным немцам?

— Я лично немцев ненавидел. Но человек уже сдался, что его дергать? Однако всякое бывало: и наши солдаты в плен сдавались, а их расстреливали, и мы самых ярых врагов, бывало, уничтожали.

— Наших убитых как хоронили?

— Я сам никогда не хоронил, была специальная похоронная рота, она из гимнастерок вытаскивала документы, разбирала, кто таков. В основном хоронили в братской могиле по 15–20 человек, а то и больше.

— Женщины были в части?

— Да, была санинструктор. Относились к ней как к женщине, но служебные романы у женщин на войне были только с офицерами, а с солдатами какой там роман? А как санинструктор она была очень внимательная, ранения перевязывала и все прочее.

— Были ли лично вы все время убеждены в неминуемом поражении немцев и в нашей победе?

— Да, я был убежден, что мы победим. Да

в то время это уже и видно было, что, где бы мы ни наступали, везде успех был наш. Они сопротивление оказывали, но это было уже не то, что происходило на фронте в 1941–1943 годах.

— Получали ли вы какие-нибудь деньги на руки?

— Какие там деньги, кому они нужны на передовой? Ни на руки не выдавали, ни сберкнижки никакой не было. Вот после войны сразу платить начали.

— Приходилось ли воевать против власовцев?

— Было дело, и в плен брали. Ну что сказать, это тоже люди. Во власовцах тоже разные были люди, некоторые по принуждению пошли, не желали. Вообще большинство не желало. Но мы с ними говорили все равно строго: «Ты же враг нам, ты в своего товарища стрелял. Может, он твой брат, а то и отец!» Расстрелов не было, но одежду мы снимали с них, они же в немецкой форме, обувь меняли часто. А так их отправляли в тыл.

— С особистами не сталкивались?

— Сталкивался, но уже после войны, когда стояли в Калинине. Там нас разместили для постоянной дислокации. И вот в час ночи вызывает меня капитан-особист, говорит:

— Садитесь, закуривайте.

— К сожалению, не курю.

Он побеседовал со мной:

— Были ли в полиции?

— Когда и кто меня в полицию возьмет, если мне было 15 лет?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.