«Сапер ошибается один раз». Войска переднего края стр. 88
батальон тоже взвод». Так все и полагается: три саперных роты — три танковых бригады. В бригаде три танковых батальона; в каждый батальон придавалось по саперному взводу, в каждом батальоне три танковых роты — каждой придавалось по саперному отделению. В отдельных случаях танковой бригаде придавалась саперная рота из состава мотострелковой бригады.
Вот какой была тактика наших действий. Поскольку у нас своих подвижных средств не было, это не современная армия, передвигались мы на танках. На танках сидели саперы и один-два связиста. Вокруг башни и корпуса танка были скобы, и мы привязывались к ним, кто чем мог: кто веревкой, кто кабелем. Нас то в одну, то в другую сторону бросало. Вот танковая рота, к которой мы приданы, пошла, и вдруг передовой танк налетает на мину, взрывается, гусеница слетает. Стоп! Значит, минное поле, немцы заминировали местность. Танки останавливаются, рассредотачиваются вправо, влево, занимают огневые позиции, бьют из танковых пушек. Мы соскакиваем с танка и со своими средствами для обнаружения мин ползем по-пластунски вперед. У нас была своя тактика — шли уступом, так, чтобы, если один подорвался, осколками других не задело. Каждый занимает полосу шириной метров 20. Справа, слева флажки. Обнаруживаем мину, обезвреживаем, ставим флажок.
— Зачем флажок?
— Чтобы определить границы разминированной полосы. У каждого из нас был щуп — длинная тонкая рукоятка, к которой из немецкого винтовочного шомпола делали наконечник и заостряли его как иглу. И вот мы ползем и прощупываем. Мины обычно на 8–10 сантиметров закапывали, если глубоко ее закопаешь, то взрыватель может не сработать. На такой глубине мины легко обнаруживаются, а в снегу еще проще. Прошли полосу, обозначили флажками: справа, слева. Немцы видят, что мы ползем, ищем мины, и из пулеметов, минометов по нам бьют. Кого-то ранит, кого-то убивает… Мы еще проползаем метров 50–100 — мин больше нет, опять дается команда «по машинам!». Дальше уже бой завязывается, танкисты делают свое дело. За ними и артиллеристы подтягиваются.
Если, допустим, мы наткнулись на водное препятствие, где взорван мостик или мост? Т-34 хорошие танки были, но преодолеть такое препятствие не могли. Они поддерживают нас огоньком, а командир корпуса дает команду: такой-то полк идет на форсирование местности. Если нужно, то командир батальона присылает сюда вторую саперную роту. Мы ломаем населенный пункт, который прошли: сараи, дома, заборы. Нужны бревна делать настилы, [де там лес искать? Мы не спрашивали, не церемонились. Использовали все что попало, все подручные средства для победы.
— А жители как?
— Их никого не было. Война — это горе… В этом плане запомнился мне штурм Каменец-Подольского, за эту операцию я был награжден, а потом мне было присвоено звание «Почетный гражданин Каменец-Подольского». Был там так называемый Турецкий мост через реку Смотрич — на самом деле никакой не мост, а целиковая гранитная скала, и вниз до воды перешеек, метров 12 высоты. Скалистое место, кругом одни скалы. В этом месте река загибается, начинает делать загогулину. Что сделали местные жители? Они прорубили в скале штольню, дыру на уровне воды, чтобы пускать в случае необходимости воду напрямую, обезвоживая часть реки… Еще на этом берегу построили гидроэлектростанцию. Была сделана запорная плотина, которая в нужный момент на цепях поднималась, и вода крутила турбины электростанции. Вот