Шаровая молния стр. 103
невкусно, но каждая копейка была теперь на счету.
Как ни трудно было, но время летело незаметно. Наступил сентябрь. И вот долгожданная повестка явиться в суд 15 сентября в качестве свидетеля по делу убийства Чудородновой Ланы Петровны.
Напоминание острым ножом полоснуло по сердцу, и все-таки Геннадий обрадовался – наконец-то он покинет этот страшный город!
Прилетела Людмила. Поселилась в особняке сестры, рядом с комнатой Геннадия.
Суд должен был состояться через два дня, и у них было время уточнить и обговорить все детали. В первую ночь они проговорили чуть ли не до утра. Картины проникновения в гараж и закладки взрывного устройства вырисовывались в
воображении обоих ясно, и замысел Петюни не казался теперь таким хитроумным: уступал он в цене, заранее разработав план перепродажи коттеджа, как делал это не раз.
– А как нам теперь быть с этим коттеджем? – спросила Людмила.
– С матерью советовалась?
– Что мама. Ей уже семьдесят. Говорит, решай сама.
– В Сочи у тебя неплохая квартира. Значит, коттедж придется продать. Я могу подыскать покупателя. Поживу там, все равно мне негде пока жить, и займусь этим делом.
– Ты собираешься жить в Геленджике?
– Город мне понравился.
– А с работой как?
– Буду искать. Летная карьера, можно сказать, железным тазом накрылась.
Людмила задумалась. Напряженно, сосредоточенно.
– Давай спать, – сказала она вдруг решительно. – Есть у меня предложение. Не знаю, понравится ли тебе. Скажу после суда.
В день суда 15 сентября погода испортилась, с утра стал накрапывать дождь, а к двенадцати, началу суда, дождь усилился, и температура упала до двенадцати градусов. Несмотря на это к Дому правосудия стекалось столько народу, что не всем удалось пробиться в зал. И вдруг телефонный звонок дежурной: в зале заложена бомба. Начальник охраны не поверил звонку, однако рисковать не стал, предложил перенести начало суда на час позже, пока проверят все закутки помещения.
Люди быстро покинули зал, но не расходились, искали укрытие от дождя поблизости, под козырьками крыш, в магазине, в парикмахерской.
Взрывное устройство, как и предполагалось, не нашли; судебное слушание началось в 13 часов.
Геннадий с Людмилой сидели в первом ряду с другими свидетелями, жителями Ижевска и Геленджика, доставленными накануне, которых ни Геннадий, ни Лана не знали. Из боковой двери, соединяющей зал со сценой, вышел мужчина лет шестидесяти в судейской мантии, прошел к столу и, ударив судейским молотом по звонкой подставке, объявил, что суд идет. Назвал фамилии и имена членов судейской коллегии. Затем в огороженный решеткой закуток милиционеры завели троих подследственных: Долгорукова и двух его подельников, парня лет двадцати кавказской внешности и примерно тех же лет белобрысого верзилу с неприятными чертами лица. Геннадию вспомнились его бесцветно-серые глаза; прямо-таки какой-то неандерталец…
Геннадий ожидал увидеть поникшие, раскаивающиеся лица, а когда троица уселась на скамейке, представилось совсем иное: белобрысый, окинув зал насмешливым взглядом, что-то сказал своим сообщникам, и все трое засмеялись. Лицо Петюни тоже преобразилось: страх, безысходность исчезли, глаза засветились наглостью, ненавистью.
Злость закипела в груди Геннадия: и жестокая кара не пугает этих подонков! Смертной казни нет, а тюрьма для них, таких крутых, – дом родной. Может, надеются и на более благоприятные перспективы…
Судья предоставил слово прокурору. И тот зачитал протокол расследования убийства известной предпринимательницы Чудородновой Ланы Петровны и других