Шаровая молния стр. 89
двадцать – сто тридцать «лимонов». С тебя возьму сто.
– Не хило. Но об этом давай позже поговорим. Покажи нам самый-самый престижный коттедж: красивый, просторный и с обширным участком земли.
– Идемте.
Он привел их к трехэтажному особняку, беленькому, гладенькому, как яичко, с изящной отделкой внутри. Два балкона-лоджии выступали к морю и к Мархотскому хребту, окутанному зеленью. Лана постояла на одном балконе, на другом, любуясь пейзажами. Коттедж и место ей явно понравились. И все-таки она сказала:
– Красиво, добросовестно построено, но очень дорого. Нам называли цену вдвое ниже.
– Не спорю. Есть и ниже. Не только по цене, но и по качеству. У моего
конкурента Гаджиева. По сравнению с моими – у него курятники. И их придется доводить до нужной кондиции, чтобы не развалились, благоустраивать.
– Потому мы и приехали к тебе. Но согласись, Петя, дороговато в наше время. Потому и покупателей, сам видишь, нет, так что скинь еще десяток «лимончиков».
Петр снова почесал затылок.
– Десяток не могу, а пяток, так и быть, скину. Когда ты собираешься оформлять документы?
– Откладывать в долгий ящик не будем. На задаток у нас есть сумма, остальные, думаю, доплатим в течение месяца.
– Хорошо. И согласен с тобой: не будем откладывать в долгий ящик, обмоем нашу сделку.
– Вечером. Приезжай к нам. Ты же знаешь, где живет Андреас?
– Разумеется. Заеду.
– Мы ждем в гости сестру жены.
– Такая же красавица? – поинтересовался Петр.
– Еще красивее, – засмеялась Лана. – И моложе.
– Тогда я с вашего позволения поухаживаю за ней.
На этом и расстались.
МЛАДШАЯ СЕСТРА
Людмилу они встречали в порту в 15 часов. Она сошла с катера на воздушной подушке, будто сказочная фея, вся в белом: белое платье с кружевной отделкой, белая, тоже с кружевной отделкой, шляпка, белые, на высоком каблуке, туфельки. Она выглядела великолепно, и Геннадий невольно засмотрелся на Людмилу. Лана ощутимо толкнула его в бок.
– Зрение испортишь. Находишь, она лучше?
– Нахожу, – пошутил он. – Лучше одета. В остальном – ты несравненна.
Лана и в самом деле отличалась более утонченными чертами лица, более крупными и выразительными глазами, в которых светилась уверенность и властность, отмеченные еще раньше.
Сестры расцеловались. Геннадию Людмила протянула руку, сказала с улыбкой:
– Здравствуй, милый друг. Не обижает тебя моя сестрица?
– Если бы обижала, мы не приехали бы сюда вместе.
– Я рада. За обоих.
Они взяли такси и поехали во владения Андреаса. Оставили вещи Людмилы – у нее был чемодан и сумка – в комнате на втором этаже и отправились обедать в ресторан, что располагался метрах в трехстах от их квартиры.
– Что с твоим мужем? – спросила Лана, когда выпили за встречу.
– То, что я по телефону тебе говорила и что по радио чуть ли не каждый день передают: нападение пиратов на корабль. А мой – капитан, кинулся защищать судно. Вот и получил пулю в сердце. Да что теперь об этом говорить. Слава богу, хоть сниться перестал…
Проболтали до вечера о своем житье-бытье и спохватились, когда на улице пропел мелодию джип Долгорукова.
Петр будто знал, в чем пожалует Людмила, тоже надел белый костюм: белую, вышитую красивым узором по воротнику и кармашкам безрукавку, белые брюки, белые, на толстой подошве, туфли, приподнявшие его сантиметров на пять. И