Саван для соловья стр. 744
себя ноги, на краю кресла, не глядя на него. Через мгновение она повернулась и посмотрела на него:
— Она не была виновна, вы знаете. Брамфет была послушной, преданной, приученной к необсуждаемому повиновению как к первой обязанности медсестры. Но она не убивала своих пациентов. Приговор того суда в Фельсенхаме был справедливым. И даже если бы это было не так, все же это был приговор законного суда. Она была официально признана невиновной.
Делглиш сказал:
— Я здесь не для того, чтобы обсуждать приговор Фельсенхама.
Она будто не слышала этого, продолжала говорить взволнованно, словно стараясь заставить его поверить:
— Она рассказала мне об этом, когда мы вместе с ней были студентками в Главном лазарете Нитеркасла. Она жила в Германии большую часть детства, но ее бабушка была англичанка. После суда ее, естественно, освободили, и позже, в 1945 году, она вышла замуж за английского сержанта Эрнеста Брамфета. У нее были деньги, и это был брак исключительно по расчету — способ выбраться из Германии и попасть в Англию. Ее бабушка к тому времени умерла, но у нее все еще оставались кое-какие связи с этой страной. Она устроилась в Нитеркасл палатной санитаркой и так старательно работала, что через восемнадцать месяцев без всяких трудностей матрона взяла ее в студентки. Выбор больницы был сделан по-умному. Они не слишком подробно интересовались чьим-либо прошлым, а особенно прошлым женщины, которая уже показала, чего стоит. Больница располагалась в большом викторианском здании, всегда была перегружена, персонала хронически не хватало. Брамфет и я вместе закончили обучение, вместе пошли в местный родильный дом учиться па акушерок, вместе поехали на юг в больницу Джона Карпендера. Я знала Этель Брамфет па протяжении почти двадцати лет. Я видела, как она снова и снова расплачивалась за все, что произошло в Институте Штайнхофф. Она была тогда девочкой. Мы не знаем, что происходило с ней в те детские годы в Германии. Мы можем знать только то, что взрослая женщина делала для этой больницы и для своих пациентов. Прошлое не имеет к этому отношения.
Делглиш сказал:
— До тех пор, пока то, чего она должна была подсознательно опасаться все эти годы, наконец не произошло. Пока некто из прошлого не узнал ее.
Она ответила:
— Тогда все эти годы работы и борьбы пи к чему не привели. Я могу понять, почему она считала, что необходимо убить Пирс. По почему Фоллон?
— По четырем причинам. Сестра Пирс хотела получить какие-нибудь доказательства рассказа Мартина Деттииджера, прежде чем говорить с сестрой Брамфет. Казалось, очевидным способом для этого было просмотреть судебные документы. Тогда она попросила Фоллои одолжить ей читательский билет. Она пошла в Вестминстерскую библиотеку в среду, а потом снова в субботу, когда книга была получена. Она, должно быть, показала ее сестре Брамфет, когда говорила с ней, должно быть, сказала, у кого взяла билет. Раньше или позже билет должен был понадобиться Фоллон. Было необходимо, чтобы никто никогда не узнал, зачем он был нужен сестре Пирс, чтобы не узнали название книги, которую она брала из библиотеки. Это был один из нескольких важных фактов, которые сестра Брамфет предпочла опустить в своем признании. После того как она подменила молочную бутылку на бутылку с ядом, она поднялась наверх,