Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1082
боялся, и те, кто хотел честной разборки…
– Ты считаешь, есть и такие?
– Мучача ты… конечно, есть. Приходил тут ко мне парень, следователь, мы с ним болтали часа два. Сперва о той драке, потом вообще… Он когда-то хотел, как я, идти на философский, а потом подумал: кто-то должен грязь разгребать, это тоже философия жизни… Не все ведь, как вечной памяти Виктор Викторыч Будимов…
Меня сразу обдало холодом.
– П… почему “вечной памяти”?
– Женька, ты что? Не смотришь “Новости”?
– Д… давно… – Это была правда.
– Позавчера еще передали: оползень в Дагестане, на шоссе. Несколько военных машин, двенадцать человек. В том числе и… В списке…
Я никогда не любила Виктора Викторовича. Даже в те дни, когда не знала никаких подозрений и когда он приходил, как добрый знакомый, дарил маме цветы и мама улыбалась в ответ. Но сейчас меня тряхануло таким ознобом, что чуть не сбросило с садовой скамейки.
– Женька, ты что?! Выпей газировки…
Я выпила, вцепившись зубами в пластиковое горлышко.
Илюха, видимо, всерьез перепугался за меня.
– Я думал, ты знаешь…
– М-м… – помотала я головой. – Да нет, я ничего. Просто… неожиданно так… А мама знает?
– Я… не говорил… Теперь боюсь, что нет…
…Мама знала.
– Только не стала говорить тебе. Ты и так вся такая… на нервах…
Это я-то “на нервах”? Мне всегда казалось, что я тверже и спокойнее мамы. Но теперь я поняла: мама права. Ведь не только серьезные причины, но и пустяки последнее время выбивали меня из колеи. И это непонятное ожидание несчастий…
В продолжение всех бед я на следующий день поругалась со Стаканчиком. Первый раз в жизни.
3С утра я чувствовала себя так скверно, что решила не ходить к Илье. Позвонила ему, сказала, что малость прихворнула.
– А ты как?
– Я – вполне. Обещают сегодня снять повязку.
Я была рада, что Илюха “вполне”. Но его какая-то излишняя бодрость досадливо царапнула меня. У всех “вполне” и всем наплевать, как погано у меня на душе…” Я сама не знала, почему погано, и обозвала себя дурой и эгоисткой. Легче не стало.
И в это время пришел Стаканчик.
Сперва я обрадовалась: хоть одна добрая душа рядом! Поговорили о Лючке, которая, наверно, скучает в деревне. Конечно, там свежий воздух, лес, земляника созревает и прочие радости природы. Но с кем ходить в лес-то? С престарелым дедом? Он только и знает свои огородные гряды…
Наш город, разумеется, не дача, не Багамские острова, для отдыха приспособлен мало. Но все же есть Верхне-Таволжское озеро с большим пляжем, есть Центральный парк, есть в конце концов Дворец, в котором жизнь продолжается и в каникулы. Совсем недавно звонил Петруша и говорил, чтобы мы не “растворялись в пространстве”, потому что у него возникла идея: снять фильм по пьесе “Приключения летчика Митьки Сталактитова”, которую сочинил он сам. Правда, мы все, кроме Люки Минтаевой, “не в штате”, но без нас не обойтись. Особенно без Томчика, который “вылитый Митька”.
Решили, что пойдем к Петруше, как только вернутся Люка и Лоська.
– А что слышно о Лоське?
Я пожала плечами: ничего. И опять поморщилась от непонятной досады. Стаканчик спросил:
– Ты не могла бы дать мне свою кассету с “Гневом отца”?