Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1084
дни это не проблема. В рекламе столько про всякие средства говорят. Даже с крылышками…
Я сказала, что сейчас он вылетит от меня без всяких крылышек. Болван!
Стаканчик встал и снова пожал плечами.
– Ладно, пойду… – И отправился к двери.
Он был сейчас не тот аккуратный Никита Стаканов, что в школе. Светлая, с алюминиевым отливом, прическа – не гладкая, а растрепанная, кудлатая. Майка мятая, локти расцарапанные, светлые широченные бермуды – жеваные, в пятнах травы и ржавчины. И в движениях – незаметная раньше резкость. “Ладно, шагай…”
Когда он вышел в переднюю, я все же встала, двинулась следом. На лестничной площадке Стаканчик оглянулся.
– Жень, ты извини…
– Гуляй, – сказала я.
– Мы, что ли по правде поссорились?
– Я все делаю по правде, господин Стаканов.
Он резко дернул головой и застучал подошвами по ступеням.
“Ну, зачем я так, идиотка!.. Хотя… он тоже хорош! И со своими “Парусами надежды” и вообще…
Приоткрылась дверь напротив. За ней обнаружилась улыбчивая физиономия соседки.
– Женечка, кто-то приходил? Я теперь стала такая беспокойная. Иногда ходят всякие посторонние…
Сжигая корабли, я сказала:
– Ходят… Галина Андреевна, если меня будет спрашивать лохматый и очкастый мальчишка, скажите, что до конца жизни не желаю его видеть!
– Хорошо, Женечка…
Оставалось опять лечь носом в подушку и пореветь. Но даже этого мне сделать не дали! Только шагнула в комнату – затарахтел телефон.
– Абонент Мезенцева?.. Телефонная станция. Ваш номер будет отключен до пятого июля. Ремонт кабеля и аппаратуры…
– Да пятого? Вы с ума сошли! Это же целая неделя!
“Пи-и… пи-и… пи-и…” – ответила телефонная станция.
Реветь уже не хотелось. Хотелось что-нибудь разбить. Но что? Не его же… – Я дотянулась до полочки, где стоял стеклянный Лоськин глобус. Взяла глобусенка в ладони. Ласково подышала на него вытерла о футболку. Он засверкал чистым хрусталем. Я посмотрела сквозь него на приподнятый край футболки. Да, как микроскоп! Трикотажная материя виделась через круглое стекло, будто здоровенная рогожа.
“Хорошо, что океанов на Земле больше, чем суши. Можно через них все рассматривать…”
Вот уж с кем я никогда не поссорюсь, так это с Лоськой!… Но где он сейчас?..
Постанывая, поднялась я опять на ноги. Сняла телефонную трубку. Сигнала уже не было, только что-то прохожее на отдаленный шепот. Да, быстро они выполняют свои обещания!
Хочешь, не хочешь, а надо ехать к Илье.
4Илья был уже без повязки, но левое стекло на очках закрывал кусочек марли.
– А! Привет! Появилась все же. Понимаю, не можешь долго без любимого брата.
Я ответила, что дело не в любимом брате, а в телефонных неприятностях.
– Будешь названивать домой, а там, как у Шекспира: “Дальнейшее – молчанье”… Иль, можно я звякну Пашке по мобильнику? Понимаю, что дорого, но он же ничего не знает, будет звонить и писать перед отъездом в тайгу, а в ответ ни гугу…
– Звони, но… Да не в том дело, что дорого, а батарейки на последнем издыхании. Ну, может, получится…
У меня получилось. Я ушла на дальнюю скамейку, присела в одиночестве и довольно быстро подключилась к “междугородке”. А там и к Яхтинску! И Пашка оказался дома. Обрадовался:
– Женька, привет!
– Привет… – сказала я похоронно. – Как дела? Собираешься в неизведанные края?
– Собираюсь.