Семь жизней до счастья стр. 19
спящего мальчика, чья голова покоилась у меня на плече… Возможно, за всю свою жизнь я не смогу постичь всю боль, которую Лу Хайкун перенес в ту ночь.
На другой день, как только открылись городские ворота, я вывела Лу Хайкуна из города. Через полдня после побега я вдруг сообразила, что допустила оплошность.
– Сун… Мой отец. Кажется, я его подвела, – призналась я мальчику, почесав голову. – Я так спешила тебя спасти, что подставила под удар семью. Наверное, нехорошо с моей стороны так поступать.
Пока я боролась с чувством вины, Лу Хайкун испытал настоящее потрясение:
– Ты что, ничего не знаешь? Ты сама себе веришь?
– Чего я не знаю?
Лу Хайкун долгое время ошеломленно молчал, а затем покачал головой. В его зрячем глазу отразились беспомощность, насмешка, а также нечто неуловимое. Мальчик понурил голову, впился зубами в маньтоу и пробубнил с набитым ртом:
– Не переживай, первый министр Сун не пострадает.
Его уверенный тон немного меня успокоил, но я все равно не понимала, что именно произошло в императорском дворце.
Мы с Лу Хайкуном продолжили путь на север. Примерно спустя две недели из столицы пришло известие: император умер, на трон взошел его преемник. Им неожиданно оказался не наследный принц, а его дядя – младший брат покойного императора – принц Чжихоу. Большинство высокопоставленных сановников лишились должностей. Кто-то из влиятельных лиц был отправлен в отставку и вернулся на малую родину, а кто-то скоропостижно скончался при загадочных обстоятельствах. Единственным, кто сохранил высокое положение, был мой отец, первый министр Сун Циньвэнь, потому что он первый поклонился новому императору.
Мы с Лу Хайкуном как раз сели передохнуть в придорожной чайной. Несколько сюцаев за соседним столиком тяжко вздыхали наперебой. Я не разделяла их благородных тревог за судьбы страны и народа, но внезапно подробности той странной ночи, когда сгорел дом генерала, сложились для меня в единую картину.
Пока Лу Хайкун молча пил чай, я в тишине приводила в порядок хаотичные мысли. Отец, генерал Лу и ныне покойный император были друзьями. Потом отец завел дружбу с младшим братом императора, а к старым друзьям охладел. Когда император захворал, его брат позарился на престол. Отец поддержал узурпатора, а генерал Лу сохранил верность наследному принцу. Поэтому дом генерала сгорел. И Лу Хайкун не посочувствовал мне, когда я сокрушалась, что втянула отца в неприятности. Потому что за убийствами и поджогом стоял мой отец! Мое появление застигло убийц врасплох. Они убежали не потому, что испугались меня. Они торопились доложить обстановку отцу. Вот почему Лу Хайкун спрашивал: «Ты здесь, чтобы спасти меня?» Вот почему он удивился тому, что я по неведению спутала планы отца. Вот почему наутро после пожара мы без помех вышли за городские ворота и до сих пор нам никто не препятствовал. Похоже, отец тайком оберегал нас. Как-никак я была его дочерью, а Лу Хайкун рос у него на глазах. В конце концов… предательство друга, с которым отец был близок десятки лет, далось ему непросто. Вероятно, он позволил Лу Хайкуну уйти, поддавшись добродетельному порыву, свойственному ученым мужам.
Я уставилась на Лу Хайкуна, спокойно пьющего чай, и снова вспомнила его поведение той роковой ночью. Все, что мне оставалось, – это тяжко вздохнуть. Прежний Лу Хайкун в силу возраста не смог бы понять происходящее. Сейчас он постепенно