Сэндвич с пеплом и фазаном стр. 37
опять приснился ужасный кошмар. Утром я буду в порядке. Спокойной ночи.
Моя единомышленница.
Ей что-то пробормотали в ответ, и шаги зашаркали прочь, их звук потихоньку стихал.
— Вот это история! — сказала Джумбо, когда опасность миновала. Она негромко засмеялась, как будто должна была это сделать, будто это часть ритуала.
Она снова зажгла свечу, и наши лица с огромными, как блюдца, глазами, выплыли из темноты.
Однако что-то изменилось. Мы уже не были теми же девочками, что несколько минут назад. Проведя эту вечность страха вместе, каким-то странным и необъяснимым образом мы неожиданно все стали сестрами. Сестрами по свече — и сестрами по чему-то еще.
— Доставай доску, Гремли, — скомандовала Джумбо, как будто приняв какое-то решение, и Гремли, с трудом поднявшись на ноги, исчезла в темноте.
Секунду спустя она вернулась с плоской красной коробкой в руках. Она открыла ее и с неожиданной нежностью положила деревянную доску на пол в самый центр образованного нами круга.
Это оказалась доска Уиджа.
Я знакома с этой игрой. В Букшоу Даффи и Фели выкопали в чулане похожую доску и время от времени терроризировали меня, вызывая призрак капитана Горлореза, злобный дух пирата, доносивший на меня при любой возможности. Двигая доску, капитан информировал моих сестер о том, что я стянула духи у одной
(правда: я позаимствовала их для проведения химического эксперимента, для которого требовалось эфирное масло мускуса виверры) и что по моей вине пропала некая книга из-под подушки у другой (тоже правда: я утащила «Улисса» у Даффи, потому что он имел идеальную толщину, чтобы стать подпоркой для сломанной ножки моего прикроватного столика).
Буква за буквой, слово за словом вперемешку с его дикими «Уа-ха-ха!» мертвый капитан заставлял доску на трех ножках крутиться, выдавая мои самые бережно хранимые секреты, в том числе кое-какие из тех, которыми я не особенно горжусь, пока однажды я не заметила, что старый морской волк делает ту же ошибку в слове «кладбище» — «-еще», что и Даффи в своем дневнике!
Я не сдержала улыбки, вспомнив, сколь сладким — и быстрым! — было мое возмездие чопорным сестрицам. Даффи, например, месяц после этого боялась закрывать глаза.
— Пальцы на доску! — скомандовала Джумбо, и мы все положили указательный и средний пальцы на планшетку-указатель в форме сердца. Мы еле-еле уместились.
Кто-то хихикнул.
— Ш-ш-ш! — прошипела Джумбо. — Надо уважать призраков. — Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и произнесла: — О духи, умоляем вас явиться нам.
Воцарилось нервозное молчание.
По опыту моих сестер с доской Уиджа я припомнила, что призраков, словно персонажей волшебных сказок, следует призвать трижды.
Я видела ясную связь.
— О духи, — повторила Джумбо на этот раз шепотом, — умоляем вас явиться нам.
В воздухе возникло какое-то электричество. Волосы у меня на затылке встали дыбом, как это было, когда в своей лаборатории я потерла эбонитовой палочкой шерстяной свитер и помахала ей за своим затылком.
— Есть здесь кто-нибудь?
С поразительной скоростью планшетка дернулась и начала двигаться. Она пролетела по доске и без малейших колебаний остановилась на слове «Да».
Джумбо открыла глаза, чтобы увидеть ответ.
— Кто ты? — спросила она светским тоном.
Ответа не было, и она повторила свой вопрос трижды.
Теперь планшетка снова задвигалась, плавно скользя туда-сюда по гладкой поверхности доски, указывая