Сезонные страхи стр. 100
понизить обратно до человека, а страшнее ничего не придумаешь.
– Ты говорила, мы теперь не можем считаться полностью людьми, – говорит Гарри. – И что мама Мел – вампирша.
– Алхимик, – поправляет Джек.
– Ни алхимиков, ни вампиров не существует, так что разницы никакой, – Гарри въезжает на усыпанную гравием парковку рядом с ботаническим садом, вылезает из машины, хлопает дверью и сует ключи в карман.
Мелани выходит гораздо более чинно. Она кажется скорее потрясенной, чем рассерженной, и Гарри это не удивляет, поскольку почти все нелепые заявления, которые вывалила на них Джек, касаются именно ее, она ошарашена больше Гарри и, видимо, еще долго пробудет в этом состоянии. Ему просто придется упорнее ее защищать, пока не кончится вся эта чертовщина.
Мел бросает взгляд на мобильник и с явным облегчением вздыхает.
– Здесь не ловит, – она запихивает телефон обратно в задний карман джинсов. – Не придется игнорировать его сообщения, если я их не увижу.
– И они не смогут отследить вас, если вы не в сети, – одобрительно кивает Джек, вылезая из машины и оглядываясь на Гарри: – А ты умный, – говорит она тем фальшивым тоном, от которого он мгновенно ощетинивается, потому что не раз слышал его раньше.
От учителей, решивших, что дурашливое дружелюбие Гарри просто маскирует отсутствие интеллектуальных способностей, хотя у него всегда были отличные оценки; от одноклассников, не добившихся таких же результатов в спорте и учебе, но полагающих, что сам он добился всего благодаря родительским деньгам, а не собственному труду. Единственной, кто никогда ни на секунду не принимал его за дурачка, была Мел, и все потому, что перед ней он никогда не мог достаточно убедительно сыграть простофилю.
И если уж по-честному, никогда по-настоящему и не пытался.
– Ладно, – говорит он. – Идите за мной.
Они переходят улицу и спускаются по пологому склону к опушке. Портленд знаменит прекрасным климатом, который идеально подходит для роз и других цветов, так что в этом городе располагается один из всемирно известных питомников, где выращивают новые сорта и куда садоводы привозят свои первые и самые выдающиеся образцы. Поэтому вполне объяснимо, что в ботаническом саду решили пойти другим путем: здесь специализируются на местных растениях и культивируют карликовые кустарники. На вид они не очень-то красивые, зато превосходно демонстрируют усилия экологов, которым важно, каким был Орегон до того, как стал Орегоном, когда он был частью континента, а не страны.
Гарри ботанический сад всегда нравился. Ему нравится, какой он настоящий, какой непритязательный, будто сотрудникам плевать, сколько они заработают на туристах, главное, чтобы хватало на подкормку сов, в которых ударила молния, и воронов, которым не посчастливилось столкнуться с грузовиком и уцелеть. Реабилитационный отдел не очень большой, он в основном для вида – чуточку помпезный придорожный зоопарк, – но птицы там здоровы и довольны, на волю их выпускать нельзя, поэтому Гарри не чувствует себя виноватым, восхищаясь ими.
Эти птицы напоминают ему Мел. Несвободные, но непокорные, раненые и прекрасные, они готовы выклевать глаза кому угодно, если бросить им вызов.
На полпути вниз с холма дорожка раздваивается, и Гарри ведет Джек и Мел налево, к ручью и мемориальной скамейке, которую оплатил какой-то спонсор. Подходящее местечко для жизненно важного разговора, если уж он состоится.
Сам он забирается на спинку и, устроившись