Сфера 17 стр. 26
урожай из Алемских низин, с нотами вишни и шоколада. Вишню я чувствую, а насчёт шоколада не соврали?
Фрайманн выдохнул дым. Теперь он улыбался открыто, но смотрел в пол.
— Не соврали, — ответил он, наконец. — Действительно, шоколад.
Николас отпил из бокала.
— А у меня земляника и травы, — весело сказал он. — Считается редким сортом, но на Циа единственный. Последняя закупка перед изоляцией. Эрвин, а почему вы не пьёте?
— Не пьянею. Зато похмельем страдаю.
— И впрямь не стоит… Знаете что? Вам нравится сигара? Забирайте коробку. Считайте моим подарком.
Фрайманн недоумённо моргнул, наклонил голову к плечу.
— Спасибо.
Николас улыбнулся.
С сигары пора было стряхнуть пепел.
Эрвин приподнялся, вытянул руку… Николас вдруг осознал, что сидит перед ним на краю стола, в позе, которую обычно называют легкомысленной. Пепельница стояла у него под боком; наклонившись вперёд, Эрвин едва не задел его рукавом. Пепел слетел не сразу. На несколько мгновений Фрайманн застыл в неудобном положении, — напряжённый, совсем рядом с Николасом, настолько близко, что нашивки на рукавах их кителей зацепились друг за друга.
Мурашки пробежали по спине. Николас опомнился и быстро сдвинулся в сторону. Сердце бухало где-то на уровне галстучного узла.
Я сошёл с ума, мелькнуло у Реннарда в голове, я заигрываю с Чёрным Кулаком.
Я пьян.
Надо сменить тему, велел он себе, немедленно заговорить о чём-то серьёзном… Хорошо, что я открыл окно. Ветер холодный, сейчас всё пройдёт… Он выпрямился. От греха подальше стоило бы обогнуть стол и сесть в своё кресло, но он пригласил Эрвина не для того, чтобы обсуждать дела, а для дружеской беседы. Я слишком сильно сократил расстояние, подумал Николас, это было очень глупо, но резко увеличивать его теперь нельзя… Фрайманну плевать на этикет, но это не этикет, это инстинкты. Он сочтёт моё бегство за проявление неприязни.
Найти серьёзную тему, со злостью подумал он, вот чёрт! Серьёзную тему для дружеской беседы. Я сам себя загнал в угол. Проклятые инстинкты. И проклятый коньяк. Слишком уж легко пьётся.
Фрайманн смотрел на него внимательно. Или так просто казалось из-за его неестественно чёрных глаз… На Циалеше мало темноглазых, причиной тому какая-то специфика микроэлементного состава пищи. Почти у всех глаза голубые или серые…
Инстинкты.
Инстинкты выгибают тело, расширяют зрачки, заставляют сердце быстрее гнать кровь по жилам. За стеклом и сталью сознания шевелится, ворочается древнее, ночное… примитивное, неразумное желание, первобытный зов…
Это проблема, постановил Николас, и её тоже нужно решить. Нельзя пренебрегать собственным организмом, он за такое мстит. Я мог погибнуть оттого, что загляделся на шейку Кайла Джонса, а сегодня чуть было не начал флиртовать с Фрайманном. Завтра же подумать об этом, чтобы больше не повторялось.
Николас перевёл дыхание, постоял немного, глядя в окно, а потом уселся на диван. Фрайманн развернул кресло к нему.
— Пять лет прошло, — негромко проговорил Реннард. Голос его чуть дрожал, но это можно было списать на ностальгию. — Пять лет назад всё изменилось. Никто не мог предсказать, к чему мы придём. Я помню то чувство… Вчера мы были восставшим народом и сражались с правительственными войсками. А назавтра мы стали правительственными войсками и преследовали отступающие силы интервентов. В этом было что-то безумное и… и сказочное. Мир стал с ног на голову.