Библиотека

Силы небесные, силы земные стр. 282

Размер шрифта
-
+
Тема

давайте через неделю… через месяц… Сам знаешь, как это со свидетелями бывает. А у пожилых людей особенно.

Они выехали по адресу первого, Петра Владимировича Кутейко. Пообщались с ним полчасика, но восьмидесятилетний актер не сумел ничего добавить к тому, что сказал Игорю по телефону о «втором Арсении».

— Что-то было там, какая-то история с этими мальчишками, — вымученно улыбнулся он. — Но память меня подводит… или я не знал ничего толком, или забыл. Помню только, что заварушка какая-то случилась… Девочка там… Девочка была… Убили ее вроде…

— Мальчишки?!

— Вы лучше Борю спросите.

— А кто этот Боря?

— Ну как же! Борю все знают! Он в театре Маяковского… нет, в Вахтангова… Или в театре Сатиры служил? Вы меня простите, товарищи, память такая стала дырявая… К Боре вам надо, он должен помнить, он помоложе…

— Фамилия Брагомыжский вам говорит о чем-нибудь?

— Браго… как?

— … мыжский.

— Не скажу… — покачал головой старый актер. — Вы у Бори спросите, он должен помнить, он всегда роли с первого чтения запоминал!

— Боря, Борис — это имя того актера, который находится в Доме ветеранов сцены. Но ему девяносто один… — скептически проговорил Игорь в машине.

— Борисов много на свете, — философски заметил Кис. — А девяносто один — это никак не «помоложе». Думаю, стоит навестить второго актера. Сколько ему, Игорь?

— Восемьдесят шесть.

— Память у всех функционирует по-разному, — произнес Феликс. — Иной в семьдесят в маразм впадает, иной до ста все помнит. Чем сильнее развита мыслительная деятельность у человека, тем меньше его мозг подвержен возрастным изменениям.

— Что ты предлагаешь? Ехать сразу в Дом ветеранов сцены?

— Знать бы, тот ли там «Боря»…

Алексей посмотрел на патологоанатома: лицо его осунулось, под глазами обозначились синюшные тени.

— Не переживай ты так, Феликс, пока ведь ничего страшного не происходит. Лия жива, планируется обручение…

— Вы Лию не знаете, — отвернулся Феликс к окну, отчего голос его прозвучал глухо. — У нее «кавказский темперамент». Даже если она поклянется себе быть осторожной, то, боюсь, не выдержит, сорвется. И тогда…

— Ладно, не дрейфь, — бодро ответил детектив. — Сейчас навестим второго актера и все выясним. Ну, если повезет, конечно…

…Владимир Степанович Каляев вспомнил побольше.

— Брагомыжский?

Он запустил пальцы в свою роскошную, хоть и поредевшую, седую шевелюру — прямые волосы, зачесанные назад, гривой.

— Что-то припоминаю… Кажется, был такой провинциальный режиссер… Да, да! Плохой режиссер, но упрямо-изобретательный. Мыслил себя новатором, все мечтал о признании… Уж не скажу, кто пустил его имя в нашем кругу, но оно стало нарицательным. О плохой режиссуре мы говорили тогда: ну прям брагомыжский!

— К одному из Арсениев он имел отношение?

— Не думаю. Оба мальчика были из столичных театральных семей.

— Один — сын актрисы Людмилы Лесиной, да?

— Совершенно верно! Людочки сын!

— А второй?

Актер задумался.

У детектива зазвонил телефон.

«Звонок от Лии прошел с очередной левой симки, — порадовал Громов. — И с тех пор она отключена. Так что все концы в воду… Правда, удалось установить участок загородного шоссе, где он зафиксировался. Видимо, Лия звонила из машины. Но ты ж понимаешь, что тачка та уже давно в другом месте…»

Разумеется. Кто бы сомневался.

Самое поразительное в этой истории было то, что Мышьяк не просто неуловим, но и никому не известен. Ни один человек не может

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.