Силы небесные, силы земные стр. 284
внешность для второго плана.
Незваным гостям и гостинцам Борис Николаевич обрадовался, как и предполагал Феликс. Он благосклонно выслушал предисловие детектива, подставляя ему ухо, после чего предложил побеседовать на лавочке в садике — погодка хорошая, вечер летний, теплый и светлый! — и первым двинулся шаткой походкой по аллее, опираясь на палку. Гости за ним.
Вот и лавочка.
— Арсении, говорите… Все помню, как вчера было. Они всегда смеялись надо мной, говорили, что у меня только и таланту, роли запоминать! Да все от зависти это.
— Кто смеялся? Арсении? — не понял Кис.
— Вы меня, юноша, за маразматика-то не держите! При чем тут мальчишки? Коллеги мои, так сказать, товарищи по цеху. А теперь, говорите, ничего вспомнить не могут. — Он удовлетворенно улыбнулся. — Так им и надо, старым хрычам! А меня до сих пор зовут сниматься, чтоб вы знали! Я получше молодых роли запоминаю!
— Я восхищен, — польстил ему детектив.
— Так им и скажите, хрычам, что я до сих пор востребован!
— Обязательно.
— Не забудете?
— Ни за что!
— Ну ладно… Что вы хотели про мальчишек-то узнать?
— Какая-то история на дачах приключилась. Девочку убили, как я понял. Арсении были как-то связаны с этим происшествием?
— Связаны? Это как посмотреть… В общем, дело было так. Арсений, сын Люды Лесиной, и другой Арсений, сын дамочки одной из провинциального театра, которую любовник в Москве на сцену пристраивал… Красивая была дамочка, между прочим, глаз не отвести. Не знаю, как у нее со сценой сложилось, талант-то вряд ли имела, вечно жеманилась. Часто так бывает: красоту бог дал, а ума пожадничал… Да, так я о чем?
— О ее сыне.
— Сам знаю! Любовник ее был администратором одного московского театра, у него дача в нашем поселке имелась, и вот она с ним, значит, приезжала и сына своего привозила. Тоже красавчик писаный, мальчишка-то. Ангелочек светленький. Она его так и называла: анге… Нет, — вдруг запнулся он и покачал головой, — не так. Боженька? — Борис Николаевич посмотрел на детектива выцветшими глазами, будто ожидал подсказки.
— Это что же, она себя Девой Марией считала? Раз у нее сын «боженька»?
— Так чем меньше ума, тем больше претензий, не знаете, что ль… — сердито ответил актер. — Вспомнил. «Божонок», вот как она его звала. Она его везде таскала с собой, чтоб все видели: что мать, что сын, хоть на выставке выставляй… Так божонок этот с Арсением Лесиным подружился.
— А его фамилию помните?
— Его? Мать его, она… Имя у нее затейливое такое было, сейчас, погодите… Элина, что ли… Голубева по фамилии. Элина Голубева, точно! Парнишка тоже Голубев, наверное. Хотя в нашей среде, знаете, актрисы часто свою девичью оставляли, мужа фамилию не брали. Так что если мальчишка по отцу, то не скажу вам… Людочкин сынок тоже по отцу носил фамилию, да я его Лесиным называл.
— Понятно. Значит, оба Арсения дружили?
— Да. Как дачный сезон начинался, так они сразу сбегались. Лета три подряд или четыре. А вот как убийство приключилось, так Голубева эта перестала ездить к нам. Не знаю, что с ней сталось дальше. Но такая не пропадет, с ее внешними данными, — она из той породы шелудивой, что под любого за роль ляжет…
В голосе его промелькнула тенью какая-то злая усмешка. Возможно, Борис