Синдром Феникса стр. 98
Поданный очаровательной официанткой бокал бесплатного шампанского выпил махом, будто воду, и потребовал еще.
21Татьяна от второго бокала отказалась. Она и первый-то не допила.
Посматривала на Виталия, который ей в этот вечер нравился уже тем, что мальчишески суетился, волновался, хотя и старался выглядеть раскованным и привычно смелым. И спросила:
— Виталя, извини, а ты чего от меня ждешь?
— В каком смысле?
— Да в обычном. Пригласил на день рождения… И до этого подъезжал… Зачем?
— Будто непонятно, — пробормотал Харченко.
— Непонятно.
— Нравишься ты мне.
— И все?
— А что еще?
— Мне этого мало, Виталя. Нравиться — это девушке в восемнадцать лет хватает. И даже не нравиться, а — обратили внимание, спасибо.
— А чего же тебе надо? Замуж, что ли?
— Обойдусь.
— Ладно, тогда я скажу, — решился Виталий. — Я тебя люблю, если хочешь.
— Чего? — Татьяна так удивилась, что даже рассмеялась. — Это ты всем говоришь?
— Только тебе.
Татьяна посмотрела на вспотевший нос Виталия (и впервые заметила несколько веснушек на молодой коже этого милицейского мальчика) и поняла, что он говорит правду.
— И что будем делать? — спросила она.
— А я знаю?
В самом деле, если бы Виталий имел цель через час-другой повести женщину в секретную комнату, он прекрасно знал бы, что делать. А тут — любовь. Виталий вдруг понял (даже с каким-то испугом, словно уличил себя в симптомах неизвестной болезни), что ему даже не обязательно эту женщину прямо сегодня иметь. Можно и завтра, и даже послезавтра. Гораздо важнее уловить в ее взгляде, что он ей не противен, что нравится хоть немного, что, быть может, она тоже готова его когда-нибудь полюбить. И все. И одним этим он будет счастлив.
Татьяна же думала о своем.
Она думала, что ждать возвращения Георгия, оставаясь честной женщиной, — мучительно. Думать: я тут ни с кем ничего, а он там с кем-то что-то — с ума сойдешь. Ибо, открыла Татьяна, тяжело, оказывается, быть хорошей, когда другой человек плох. Как-то даже стыдно. Вот почему, сделала она еще одно открытие, так много на свете плохих людей и так мало хороших, незавидная это участь — быть примером для других. Ты своей хорошестью усложняешь жизнь других, заставляешь их чувствовать себя ущербными. Вот почему, сделала Татьяна уж заодно и третье открытие, мы только делаем вид, что любим положительных людей, на самом деле обожаем гадов. Послушать то же радио — песни сплошь про воров и негодяев. Да и народные были про разбойников, если вспомнить. С гадами веселее, они не напрягают.
Татьяна знала про комнатки в “Золотой кружке”. Лидию однажды один из ее приятелей водил туда, ей понравилось.
— Ты хочешь со мной подружиться? — спросила Татьяна.
— Можно так сказать, — согласился Виталий с этой формулировкой.
— Ну, пойдем дружить, — сказала Татьяна.
— Куда?
— А то не знаешь…
Виталий схватился за стакан.
— Не надо больше, — попросила Татьяна. — И учти, мне допоздна нельзя, дети ждут.
22Вокруг Виктора столпились — он проигрывал уже десятую тысячу.
— Не лезь! — кричал он, пихая локтями. — Ставлю на красное, на пять, двенадцать, восемь!
Шарик затрещал, скача по лункам.
Выпало: черное и цифра двадцать пять.
— Ставлю на черное, пятнадцать, шесть, двадцать один!
Выпало: красное и четырнадцать.
— Ставлю все на зеро! — закричал Виктор, хватая груду оставшихся фишек