Синий город на Садовой стр. 150
убитых мальчиков, старший лейтенант? Подходишь, лежит пацан, будто спит, голова на локте. Только рухнувшей крышей придавлен по пояс, после гранаты… Крышу подняли, а там… половины мальчика нет. Месиво… Не встречалось такое?
Щагов помолчал. Колупнул ботинком кирпич. Усмехнулся:
– Я артиллерист. Издалека не видно, мальчик там или кто…
– Теперь, значит, решил поближе… разглядеть?
Щагов двинул желваками. Но попросил примирительно:
– Пусти, отче. Некогда мне. Служба…
– Пройди, служивый. Если сумеешь… Попробуй..
Щагов пробовать не стал. Сказал с укоризной:
– На провокацию тянешь? Нехорошо… Я в богословском плане человек неподкованный, но помню, что Христос учил уважать всякую власть. Ты же что себе позволяешь?
– Грешен! – охотно согласился отец Евгений. – Но покаюсь, и Бог простит… К тому же Господь наш Иисус Христос позволял и себе быть во гневе. Это когда бичом изгонял нечестивцев из храма. Гнев сей был свят…
– Иисус торговцев изгонял, насколько я знаю… А я тебе не фарцовщик, а сотрудник правоохранительных органов…
– Ежели воистину так, то должен ты о х р ан я т ь п р а в о. А ты погнался за мальчиком, который за это право как раз заступился.
– В курсе уже! Исповедался отрок!
– Мало того, есть у меня и свои догадки.
– Поделись, отче, – насмешливо попросил Щагов.
– Не так уж мал град наш Устальск, а тесен… Весною был я в интернате номер два для детей-сирот. Директорша их, женщина весьма склонная улавливать веяния времени, сочла за пользу, чтобы я побеседовал с чадами на тему Ветхого и Нового Заветов. Там запомнил я и некую наставницу по имени Ия Григорьевна. Весьма горласта была эта женщина и к питомцам своим неласкова, не стеснялась даже священнослужителя… И фамилию помню – Новицкая. Заместитель начальника здешнего райотдела майор Новицкий – не супруг ли сей почтенной дамы? И не этим ли объясняется, поручик, твое служебное рвение?
Видно, в точку попал отец Евгений. Щагов нашелся не сразу. Но потом улыбнулся все-таки:
– Слыхал ли, отче, анекдот про ковбоя Джона, который слишком много знал?
– А как же! – охотно отозвался отец Евгений. В этот миг, прервав их беседу, подлетел к церковным воротам взмыленный мотоцикл с коляской. Встал рядом с щаговским. Сверкнув забинтованными коленками, рванулся из коляски Степка:
– Дядя Лёва, вот он! Боря, вот он! Тот самый, который на Федю!..
Ничего этого Федя не видел, не слышал.
Оказавшись в прохладной и гулкой пустоте церкви, он глянул на стену с росписью. Она была закрыта холстом. Ну и хорошо. Немыслимо было бы проскочить мимо картины вот так, в спешке. А следовало спешить. Федя кинулся в алтарь. Люк наполовину
заставлен был бочкой из-под цементного раствора. Федя отодвинул ее с большой натугой. Можно сказать, силой отчаяния… А вот и скребок! Федя сунул его в щель, надавил… Ох, сил-то у тебя, Федька, не то что у Славы… Ну, еще!.. Еле-еле поддалась тяжелая крышка. Федя уцепился, отвалил ее. Как в прошлый раз, пахнуло холодом. Федя опустил ноги, прыгнул на ступени… Но ведь если оставить открытым люк, Щагов сразу все поймет, когда окажется здесь!
Федя потянул крышку на себя, принял ее на руки, подержал головой. Опустил. Люк закрылся с чавкающим звуком, толкнуло по ушам воздухом. И навалилась непроглядная тьма. Только зеленые пятна в