Синий город на Садовой стр. 148
створка начала отодвигаться, он рванулся в просвет! Кажется, сшиб с ног старшину Сутулова, промчался по коридору, коленями и животом ударил низкую дверцу барьера, проскочил мимо остолбеневшего Щагова. На солнце, на свободу!
ЗащитаВ беглеце просыпается звериный инстинкт, чутье жертвы, которая спасается от хищников. Отдавшись этому чутью, Федя кинулся не по улице, а вдоль боковой стены особняка, мимо гаражей, потом – через низкую изгородь, сквозь кусты заросшего садика. Снова изгородь. За ней, между заборов, – глухой, в сорняках по пояс проход. Цапнула за ноги кусачая трава. Тут, казалось, до стихов ли, но запрыгало в голове в такт бегу: "Мир являл свой неласковый норов… – И едва выходили за двери мы… – Жгла крапива у старых заборов…"
Не останавливаясь, Федя кинул за забор баллончик.
Проход вывел к речному обрыву. Вон и беседка. От нее по Беседочному переулку, по Песчаной, а там и улица Декабристов!… Но у беседки по-прежнему толпились ребята. Те самые или другие – поди разберись!.. Федя рванул в другую сторону. Все труднее было бежать, кололо в боках. Может, спуститься по откосу, отсидеться в репейниках? Но сколько сидеть, мучиться неизвестностью про Степку?
Слева – откосы и Ковжа, справа – забор с проволокой наверху, владения частников. Значит – вперед… А впереди.. Совсем рядом, на береговой лужайке, красные кирпичи и литое кружево ограды!.. До ворот далеко, проще прямо через решетку. Тем более, что с той стороны штабель досок…
Федя скатился со штабеля на двор и встал, дыша тяжело, со всхлипами. И увидел… человека в черной рясе с желтым блестящим крестом на груди. Со знакомой бородкой и очками!
– Дядя Женя… – Федя прислонился к доскам. – Отец Евгений…
– Федя! Ты откуда свалился? С тобой – что?
– Я… из милиции… – выдохнул он. И заплакал.
Отец Евгений подошел стремительно, легко. Обнял Федю за плечо широким взмахом (просторный рукав – как крыло). Повел его, плачущего и послушного, к церковному крыльцу.
– Что случилось-то?
– Я снимал Степку. На берегу… А там интернатские ребята… Одного воспитательница прямо по лицу, со всего маху… Я полез заступаться, а тут милиционер… Ее знакомый… И меня… туда… – Вздрагивая, давясь слезами, Федя рассказал и про Фому. И про баллон с карбозолью…
– Вот же ж ироды, – произнес отец Евгений. Негромко, но без присущего священнику смирения. – Ладно, Бог даст, все образуется… Здесь ничего не бойся.
– Я за Степку боюсь… – Федя всхлипнул опять.
– Сейчас поедем к Степке, – как о самом простом деле сказал отец Евгений. И крикнул в сторону: – Димыч!
Возник из подсобки кашляющий Дымитрий.
– Димыч, будь другом, выведи мой мотороллер. Надо Федора домой доставить побыстрее…
Дымитрий кивнул молча, пошел к кирпичной сторожке.
Но не пришлось Феде прокатиться на мотороллере отца Евгения. Протарахтел и смолк у церковных ворот мотоцикл. И увидел Федя, как оттуда шагает старший лейтенант Щагов.
– Я нутром чуял, – весело сообщил Щагов, – верующих надо искать под крылышком у святой церкви… Опять же и видно издалека такого красненького… А бегать ты мастак!
Тяжелая тоска стремительно навалилась на Федю. Но отец Евгений сказал:
– Не бойся, чадо… – Он подтолкнул Федю по ступеням крыльца, а сам остался на нижней. Прислонился к каменному столбу, который поддерживал узорчатый чугунный