Синий город на Садовой стр. 180
Всех пленок дороже и всякой гордости…" – "А может, все с ним в порядке?.."
Лязгнула дверь. Федя сжался. Дверь отошла нешироко, в нее кого-то протолкнули… Парня какого-то. Небольшого, косоплечего, лет восемнадцати. С головой и лицом явного дебила.
Этого еще не хватало!
У парня почти не было лба. Короткая, как у зека, стрижка начиналась у самых надбровных дуг – выпуклых, розовых и безволосых. Нос напоминал грецкий орех с дырками. Широкий рот обвисал нижней губой над маленьким подбородком. Парень постоял, оглядел камеру сидящими близко у носа глазками. Воткнулся ими в Федю. Сказал добродушно:
– Привет, корешок. Давно тута?
Федя промолчал. Парень был в
замызганной длинной майке бурого цвета. В мятых штанах и полуботинках без шнурков. Даже за несколько шагов несло от этого типа вонью немытого тела и гадким запахом изо рта.
– Видать, неопытный, – понимающе произнес парень. Глаза на его нелепом лице были не такие уж глупые. Пожалуй, хитрые. – Первый раз, что ли?
Федя хрипло сказал:
– А что, похож я на рецидивиста?
– Снаружи оно ведь не всегда видать, кто он есть в натуре, – рассудил парень. – Знал я одного вроде тебя, чистенький, симпатичненький, просто мамин отличник. Пальчики оближешь. Сразу по трем статьям в спецуху пошел. В том числе за групповое… Ты по какому делу?
– По политическому, – буркнул Федя.
Парень, видать, не понял злого юмора. Покивал:
– Неформал, значит. То-то я гляжу: с крестиком…
Федя торопливо сунул крестик под майку. Парень, вихляясь в суставах и напевая, прошелся по камере. Сел наискосок от Феди.
– Ну, давай знакомиться. Звать-то как?
– Тебе зачем… – Федя отодвинулся к стене. А в голове толклось: "Степка… Степка…"
– Слышь, кореш, ты чего… – Парень ласково выдал словечко вроде "выпендриваешься", только покрепче. – Ты уясни: тута ведь не на воле, свои законы. С соседями надо жить задушевно, а то разотрут на повидло. Пон я л?..
Федя "пон я л", что парень не отстанет. Плотнее прижался к стене. «Степка… хоть бы доехал…»
– Ну дак звать-то как? – Парень дыхнул новой порцией гнили. – Меня, значит, Дрюня. Ф о мков по фамилии. Ну? – Он протянул немытую ладонь.
– Фома? – вырвалось у Феди.
– Ты чё? – Глазки у парня дернулись. – Слыхал разве?
Злость опять горячо толкнула Федю.
– Подсадная утка!.. Читал про таких. Значит, э т и тебя нарочно сюда сунули? Чтобы… расколоть меня, да?
Фома посидел секунду неподвижно. Потом хлопнул тубами, зацепил скрюченными пальцами ворот, рванул майку чуть не до пупа. Заверещал:
– Па-адла! Ты чё-о-о! Ты спроси хоть кого! Фома когда стучал на своих?! Спроси, фраер? А?! Ты за кого меня держишь, сявка! Убью!
Федя вдавился в штукатурку до боли в плече. Он понимал, что Фома психует "по сценарию", но все равно было жутко. Фома надвигался. Федя вскинул на нары ноги, сжался в комок… Фома вдруг замолчал. Решил, видать, что мальчик "спёкся". Выпрямился, ухмыльнулся:
– Ладно, не трепыхайся, не трону. Только давай колись, пацан, по-быстрому, мне тута сидеть с тобой некогда, делов на воле под завязку. – Он чиркнул пальцем по тощему горлу. – Ну? Имя, фамилия, местожительство…
Глядя на Фому из-за ободранного колена, Федя сказал через силу:
– А еще что? Национальность, партийность? Образование?
– А-а-а… – заверещал опять Фома, но будто спохватился. Сделался укоризненно-ласковым: – Ай,