Синий город на Садовой стр. 93
а вступились. Честный заработок.
– Милиции тоже платят зарплату, – в тон ему отозвалась Оля. – Только не видать ее, милиции-то, когда надо…
– Теперь еще частных телохранителей можно нанимать, – заметил Борис. – Коммерция.
Нилка сердито пнул на асфальте окурок.
– Лучше уж баллончики носить с собой. С этой… крабовой солью.
Никто не засмеялся. Оля сказала:
– Против такой банды пушка нужна, а не баллончик… Ну, брызнешь в них, они очухаются, догонят. Тут же, среди толпы… И никто не заступится, сами видели…
– Я же говорил: не надо соваться в эту дембильскую кашу! – вырвалось у Феди.
– Навсегда от нее все равно не спрячешься, – сказала Оля.
Нилка произнес тихо и непримиримо:
– Навсегда не спрячешься, но в нашем городе не надо, чтобы толпа была.
– Куда же денешься, раз она есть, – пробормотал Борис.
– Я же не вообще про город, а про который с'совсем наш. Тот, который мы… делаем…
Так второй раз сказал он, что есть у них свой, общий Город, в е домый им одним… И стало легче на душе.
Но Нилка не кончил разговор про толпу. Видно, что-то его зацепило. Он проговорил с болезненной ноткой, будто трогал языком больной зуб:
– В толпе или не замечают никого, или все прут куда-нибудь с'стадом… Папа говорит, что это с'синдром толпы… Он мне это
сказал после одного происшествия…
– Какого? – спросил Федя. Было почему-то жаль Нилку.
– С'стыдно вспоминать…
– Ну, не вспоминай тогда, – покладисто сказала Оля.
– Нет, я с'скажу. Потому что мы ведь… вместе… Это когда я жил еще в старом доме на улице Тургенева…
И пока брели они вот такие, приунывшие, виноватые перед собой и друг перед другом, Нилка рассказал про то, что случилось два года назад.
Рядом с их пятиэтажкой тянулся старый квартал, и там, в покосившемся домишке, жил старик. Родственники у него умерли или разъехались, он один хозяйничал как мог. Жил на пенсию, огород не вскапывал: видать, не было сил и охоты. Зато однажды – то ли была это память о детстве, то ли просто чудачество – начал он среди заброшенных грядок строить игрушечный город. Из глины, из гипса, из черепков и стеклянных осколков. Работал каждый день: клепал из проволоки узорные решетки, лепил и сушил на солнце кирпичики, складывал из них домики и крепостные стены…
Видно, старик был с талантом и кое-что понимал в архитектуре. Город – с причудливыми зданиями, с рыцарским замком посередине, с мостами через овраг – вырастал на заброшенном огороде, как маленькое чудо. Сперва люди посмеивались, потом стали стоять у низкой изгороди подолгу, смотрели уже серьезно. Нашлись и помощники – из ребят. Выкладывали жестяными бутылочными пробками сверкающую мостовую, собирали цветные стеклышки для мозаик, резали из красного пластика кусочки для черепицы…
И не знал Нилка, не понимал, откуда у местных мальчишек появился "заговор". В том числе и у тех, кто днем, бывало, помогал старику. И "с'совершенно непос'стижимо", почему в этом заговоре оказался Нилка.
– Пришли в с'сумерках, позвали. Говорят, "тайная операция", чтобы отомстить за кого-то. Говорят, старик этот кого-то из ребят обидел, на двор не пустил… Все собрались, с'секретно так, будто разведчики. Интересно… Фонарики взяли… К огороду подобрались, фонарики включили – и давай по городу камнями, как бомбами… Торопятся, кидают, и я