Синий луч стр. 211
Михей стоит и не шелохнется. А если он пошевелится, то все стадо ударится в бега, не разбирая пути. В самой непролазной крепи кабан кинется на любого зверя, а от человека уйдет.
Певчие птицы помогали Леньке по-другому. Желтенькие маленькие чижи и серые чижовки, мелодично пересвистываясь, спокойно рассматривали мальчишку, затаившегося среди ветвей. Красноголовые щеглы не опасались его. Но зато какой поднимали переполох при появлении зверя! С писком, с шумом срывались они с кустов. Не только от лисы или камышового кота, привлеченного сюда пением птиц, но даже и от кабана, который не мог принести им никакого вреда, чижи и щеглы кидались врассыпную. А синицы… досаждали Леньке! Стоило только попасться им на глаза, и тревога поселялась вокруг, так беспокойно оповещали о человеке остров эти маленькие черноголовые птицы. Но зато синицы же оказывали Леньке неоценимые услуги. Появился зверь или шел по зарослям дедушка Михей — они подавали голос, словно просили Леньку: «Смотри! Чи-ты! Смотри!»
У Леньки стали зоркими и приметливыми глаза. Он теперь многое видел там, где раньше ничего не замечал. Как-то из своего наблюдательного пункта он увидел, что стадо свиней, набредя на место, где когда-то полз Антон, вдруг остановилось, и, взревев, начало озлобленно рыть и швырять землю. Комья полетели вверх. Потом кабан, поддев рылом подсвинка, свалил его. Свинья кинулась на выручку. Началась драка. В тот же день другое стадо набрело туда же, и все повторилось. Ленька спустился вниз и подробно — рассказал об этом деду Михею. Старик подумал и, взяв лопату, пошел к месту, где ярились животные.
Через час дед Михей, повесив шарф на лопату, маячил Леньке, требуя его к себе.
Когда Ленька прибежал к нему, старик, без шапки, склонил седую голову перед выкопанным из земли трупом Антона.
— Нашелся, бедолага, — тихо сказал он. — А мы его где только ни искали. Бывалые бандиты, зарыли, где кабаны бывают, разроют, мол, разворошат все вокруг, заметут следы.
Вдвоем они перетащили труп поближе к стану. Чтобы звери не тронули его — из нескольких патронов высыпали рядом порох, а вокруг на ветки развесили стрелянные гильзы. После этого дед Михей, неторопливо растолковав, как вести себя Леньке в его отсутствие, сказал:
— Держись, Леня. К ночи вернется из поселка сержант, — и ушел через болото, направляясь к ближайшему стану охотников в степи.
Еще из зарослей он заметил столбы пламени. Они светлой цепочкой отгораживали приморские крепи от Черных Земель, уходя на юг к Даргинскому протоку, а на север — к Бугровому. Сторожевые огни преграждали диверсантам путь к зарослям. Выбравшись из камышей, дед Михей остановился, свистнул, как кулик-кроншнеп. От ближнего костра отозвались таким же сигналом.
Вместе с дедом Михеем к огоньку подошел Алексеев, возвратившийся из очередного осмотра своего участка.
— Что-нибудь новое, дедушка Михей? — тихо спросил он.
— Новое, — невесело ответил дед Михей. — Антон нашелся… На острове. Выстрел в голову. Надо передать весть по цепи.
— Одни руки, — отозвался молодой охотник, сидящий у костра. — Сегодня утром в степи, — он протянул руку в сторону Черных Земель, — нашли Максима Вавилова. Чуть живой, крови потерял — еле душа теплится, а диверсант, связанный, около него, зубами скрипит. Максим рассказывает — еще один был… Не верил я до сих пор, — простодушно признался он. — Торчу