Скифы пируют на закате стр. 367
твердый подбородок, жесткий прищур темных глаз… Сущий тигр, готовый наброситься на добычу!
– Во-вторых, – продолжал Сарагоса, – тебя я представлю как племянника. Племянник, и все! Без имени и отчества, вот так! Значит, я тебе буду приходиться дядей Петей. Родственником, так сказать, по матери.
«Еще один дядюшка на мою шею», – усмехнулся про себя Скиф, вспоминая Джамаля. Вот не везет, так не везет – оба не в масть! Шеф его, подобно великому «финансисту», был черноволосым.
– В-третьих, ты должен сидеть тихо и мне не мешать. Что бы я ни делал! Может, захочется мне приятелю усы подпалить…
– Это в фигуральном смысле?
– В самом прямом, парень, в самом прямом! – не без удовольствия пояснил Сарагоса. – Так вот, когда я начну развлекаться с усами, ты хозяина усов должен придержать… легонько так придержать, чтоб он не брыкался… Понял, нет?
– Чего ж не понять! – кивнул Скиф, размышляя, чем же усатый знакомец ухитрился так насолить шефу. – А пилу с собой не возьмем? – спросил он, скрывая ухмылку.
– Пилу? Зачем пилу?
– Ну, если понадобится голову отпилить – вместе с усами…
Яростно засопев трубкой, Сарагоса буркнул:
– Все шутки шутишь, парень, а дело-то серьезное! Дело-то о моей голове идет, и о твоей, и о всех прочих! – Он выдохнул клуб дыма, припечатав по столу кулаком.
«Ого! – подумал Скиф. – Во что же это я влип? Не мафия, не Интерпол, не родная российская ФРС и, уж во всяком случае, не развлечение для богатых клиентов… Может, война чародеев да ведьм, всяких паранормальных типов вроде Доктора? Так сказать, передел сфер влияния в трансцендентных мирах?..»
Но эта гипотеза тоже не проходила: слишком малый интерес выказал Пал Нилыч к амм-хамматскому волшебству. И потому Скиф, напомнив себе о дисциплине, выбросил досужие мысли из головы и отрапортовал:
– Все будет исполнено, шеф! Надо держать – буду держать! Так, что ваш усач не шелохнется!
Сарагоса, сменив гнев на милость, благосклонно кивнул.
– Держать – это в-третьих. А четвертое и самое главное – слушай своего Харану. Как зазвонит – кричи!
– И что дальше?
– Дальше – смотря по обстоятельствам. Либо смоемся, либо будем драться. Я скажу.
– Ну, ежели драться… – начал Скиф, вытягивая над столом руку и шевеля указательным пальцем – так, словно под ним чувствовалась упругая сталь курка, – ежели драться, было б чем! Или кулаками, Пал Нилыч?
– Кулаками много не навоюешь, – буркнул Сарагоса и, засопев, полез в стол Августа Рихардовича Мозеля. Действовал он совершенно по-хозяйски, что Скифа уже перестало удивлять: видно, коллекционер Мозель и коммерсант Ивахнов доверяли друг другу, как братья-близнецы.
Шеф молча извлек на свет Божий массивный тупорылый
пистолет с ребристой цилиндрической рукоятью и непривычно толстым стволом; на рукояти были желобки для пальцев, а на месте спусковой скобы круглился диск, выступающий краем наружу. Серьезная пушка, решил Скиф, пытаясь разглядеть зрачок дульного среза. Но никакого отверстия, откуда полагалось бы вылетать пулям, он не нашел – там посверкивало нечто фиолетовое, непроницаемое, сплошное.
Тем временем на столе появился еще один предмет – квадратик размером с половину ладони, похожий на дискетку для компьютера в защитном металлическом кожухе. С одной стороны к нему была приделана прочная стальная цепочка, и Скиф догадался, что носить эту штуку нужно на шее, на манер медальона.
– Прижми пальцы