Сколько зим… стр. 12
князь Кирилл не случайно привозил их в личную вотчину.
Челяди приезжало много. Летних дач не хватало. И тогда разбивали палатки, устраивали завесы. Князь понимал толк в удовольствиях. Охота без выпивки не обходилась. И дамы не уступали мужчинам…
Воронин оступился и, упав на бок, покатился вниз по склону горы. Заросли шибляка придержали его. Егерь с трудом поднялся, присел на корточки и тупо смотрел на голые переплетенные ветви боярышника, грабинника, шиповника, держидерева. Смотрел, не думая ни о чем. Ожидал, когда пройдет боль. Терпеливо, как не однажды он ожидал секача, сидя в засаде на кабаньей тропе.
Полегчало. Воронин нашел шапку, поднял с земли
тетеревов. Закурил. И неторопливо, посматривая под ноги, двинулся в гору.
Обогнув вершину, он оказался на широкой седловине, поросшей желтоватой травой. Десятка два коней бродили по поляне. Хмурый, обросший мужик с карабином навскидку выглянул из-за скалы. Узнав Воронина, сказал:
- Оне там.
Кивнул головой влево.
Шалаш был устроен под высоким грабом. Большой шалаш, похожий на опрокинутый кулек. Шипя и потрескивая, у входа горел костер. Перед костром стоял полковник Козяков в бурке и в отделанной каракулем кубанке. Лицо его было желтым, а под глазами лежали зеленоватые круги. Возможно, полковника трясла малярия.
Воронин бросил дичь, не сказав «здравствуйте». Полковник повернулся, протянул руку. Воронин пожал руку и недовольно пробурчал:
- Стар я почтарем по горам мотаться…
Он достал из кармана примятое письмо в самодельном конверте, отдал полковнику. Потом вынул из-за пазухи бутылку водки.
- Едва не угробил. Ноги чужими стали. Ревматизма…
Полковник взял бутылку. Удивился:
- Московская?
Воронин кивнул.
- Откуда?
- Постояльцы наделили.
- Что за новости? Кто такие?
Воронин неопределенно повел плечами. Закусил нижнюю губу.
- Требухов! - позвал полковник.
Юркий мужчина, с круглым, рассеченным вдоль правой щеки лицом, поспешил к костру. Полковник кивнул на дичь.
- Займись!
- Слушаюсь, господин полковник.
Осклабившись, Требухов посмотрел на Воронина, потом нагнулся и взял тетеревов.
- Пошли, Сергей Иванович, - сказал Козяков.
В шалаше на земле лежал ковер. И еще два ковра висели. Кроме постели, накрытой коричневым одеялом из верблюжьей шерсти, в шалаше был изящный столик на гнутых ножках и грубо сколоченный табурет.
- Садись, Сергей Иванович.
Егерь опустился на табурет. Полковник на постель. Читал письмо, щуря глаза. И выдох был тяжелый, как у простуженного. Повертел конверт, перегнул пополам и спрятал под подушку.
- Скучно ей, - сказал раздумчиво. - Ну да ладно! Теперь выкладывай, что за постояльцы.
- Геологами называются… Камни ищут.
- Красный конгломерат?
- Мне не докладывали.
- Много?
- Трое. Один профессор. Два чином поменьше.
- Анастасию видели?
- Пока нет… Она из боковушки не выходит. Затем и шел, чтобы посоветоваться. Может, убрать их, да и концы в воду?
- Не пойдет… Твой дом должен быть чист, как стакан, из которого пьют. Пусть девушка не прячется. Она твоя племянница, приехала из города старикам по хозяйству помогать. И смотри, Воронин, если с Анастасией что приключится. Запомни, я не господь бог. Я ничего не прощаю!
Воронин недобро усмехнулся:
- С барышней все будет в лучшем виде… О себе подумайте, господин полковник. В Курганную целый эшелон красных конников прибыл.
- Пугаешь?
- Предупреждаю… Знать, не грибы они собирать приехали.
Козяков обхватил ладонью лоб и, не глядя на егеря, спросил:
- На почту ходил?
- В среду пойду. Не могу так