Сколько зим… стр. 6
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«ПАРИЖСКИЙ САПОЖНИК»
1
Большие жилистые руки лежали поверх малинового одеяла. И пальцы были сжаты в кулаки со страшной силой, отчего линии сосудов проступали, словно татуировка. Перебинтованная голова вминала подушку, прислоненную к низенькой спинке голубой узкой кровати - единственной в палате, с большим выходящим во двор окном. Над окном трепетали накрахмаленные занавески. И Каиров, войдя в палату, сразу обратил внимание на эти занавески. Вернее, на то, что ветер колышет их. Значит, рамы открыты!
Каиров подошел к окну, посмотрел вниз. Он увидел асфальтированную кромку возле стены, гаревую дорожку, а за ней рыжеватый подстриженный газон. Нетрудно было догадаться, что во все палаты первого этажа можно легко проникнуть с улицы через окно, ступив ногою на маленький карниз, возвышающийся в полуметре от земли, а затем подтянуться до подоконника.
Проведя по подбородку ладонью, словно проверяя, не зарос ли, Каиров строго спросил:
- Кто распорядился поместить раненого на первом этаже?
- Я, - тихо ответил дежурный врач. - Сотрудники, доставившие его, потребовали отдельную палату. Эта была единственной. В больнице на втором этаже ремонт.
Каиров нахмурился, достал из кармана толстовки папиросу. Остановился возле кровати, глядя в затылок Чел-ни - седенького милицейского доктора. Выпрямившись, поправив пенсне, Челни обернулся к дежурному врачу, напуганному происшествием, и спросил:
- Где у вас умывальник, коллега?
- Вторая дверь направо… Я вас провожу.
- Одну минутку… Ваше слово, доктор Челни, - сказал Каиров.
Челни вынул большой, в половину газеты, носовой платок и, вытирая руки, предложил:
- Мирзо Иванович, вчера за визит я получил ведро картошки. Это же богатство! У меня есть вяленая ставридка. И немного чачи… Поехали ужинать.
- Интеллигентный вы человек, Семен Семенович. Слишком интеллигентный для нашего сурового времени. - Каиров скептически улыбнулся. - Ну, а теперь о деле…
- Смерть наступила мгновенно. Четверть часа назад, в результате ножевого ранения в область сердца.
Челни снял пенсне, убрал его в футляр и сказал дежурному врачу:
- Пойдемте, коллега.
Каиров вышел вслед
за ними. Стоявший у двери милиционер вытянулся. Каиров назвал его по фамилии и велел вызвать инструктора с собакой, чтобы тщательно обследовать газон и прилегающие к нему дорожки.
Рывком распахнув дверку, Каиров втиснулся в машину. Через минуту пришел Челни. Положил на колени портфель. Сказал:
- Как же насчет ужина, Мирзо Иванович?
- Настойчивый вы мужчина, необыкновенно… - ответил Каиров. Он говорил с незначительным кавказским акцентом, и буква «е» через раз у него звучала, как «э».
- Настойчивый… Представьте… Нет, не отмахивайтесь, а только представьте… Молодая кубанская картошка. Розовая. Одна в одну. Такую и за большие деньги не купишь.
- У кого они есть, эти большие деньги?
- Думаете, нет… Прикиньте, сколько здесь на побережье в восемнадцатом году золота осело.
- Торгсин свое дело делает…
- Товары не только в торгсине. Французское мыло предлагали моей жене не далее как вчера. Этакий ароматный желтый квадратик с выдавленной надписью: «Париж».
- Где предлагали?
- У скобяного магазина на улице Полетаева.
- Кто?
- Мужчина.
- Какой он из себя? Приметы?
- Женщина есть женщина. Даже если она и жена милицейского доктора.
- Многие женщины очень наблюдательны.
- Моя супруга не такая.
Машина ехала медленно. Улицы были узкие, без тротуаров. И люди ходили по проезжей части. И не спешили сторониться, услышав сигнал автомобиля. Они замедляли шаг. Провожали машину взглядом, не