Школьная осень стр. 121
костюма дождевик — на улице моросило — и побежал на стадион.
Вчера, когда Денис доставил меня домой, я ему в лицо, совершенно не стесняясь, заявил:
— Я всё больше убеждаюсь, что вы меня просто-напросто используете. Не нравится мне всё это. Забираешь с уроков, когда можно было приехать ближе к вечеру. Почему? А ведь мне тоже учиться надо. Почему я должен бросать свои дела, когда надо вам? Почему не наоборот?
Денис развел руками, дескать, когда приказали, тогда и приехал.
— Дэн, я не ваш сотрудник, — сказал я. — Ты говорил, что будем помогать только вашим ветеранам. Зинаида Павловна — ваш ветеран? А этот, который скандалист? Не обижайся, но у меня нехорошие мысли появляются.
Устинов молчал.
— Между прочим, — добавил я (приврал, конечно). — Я на исцеление ваших ветеранов своё здоровье трачу. Ты сам видел.
Он вздохнул, виновато посмотрел на меня:
— А я что сделаю? Приказ отдали, я под козырёк и вперед на танки!
— Ну, тогда в следующий раз я просто не поеду, — заявил я. — Не хочу сам сдохнуть. Всё.
Я вышел из машины и пошел в подъезд, домой. Не прощаясь. Спинным мозгом я чувствовал, что мне просто необходимо немедленно создать конфликтную ситуацию с кэгэбэшниками, чтобы понять настоящую цель всех этих исцелений. Ну, не верилось мне, что чекисты вдруг так озаботились здоровьем своих ветеранов, пусть даже трижды заслуженных.
А сегодняшнее моё состояние, которое «срисовал» Денис, как нельзя лучше будет способствовать формированию моей так называемой «обиды» на органы. В своей безопасности от возможных пакостей я был совершенно уверен.
Maman уже хозяйничала на кухне, когда я вернулся со стадиона.
— Яичница или каша? — весело спросила она.
Определенно, «вяленький цветочек» работает на всю катушку. Приятно!
— Каша, мэм! — отозвался я из ванной.
— Бегом за стол!
За столом во время завтрака я сообщил о гостях, которых ждал к 11.00. Maman напряглась.
— Приедет Василий Макарович и Селифан, — сообщил я. — Селифан это тот, который в Кочарах живёт.
— Зачем они приедут? — поджав губы, спросила maman.
— Мэм, не сердись, — я подсел к матери, приобнял за плечи. — Не хмурься. Во-первых, тебе не идёт, ты выглядеть начинаешь аж на целых 30 лет. А во-вторых, у тебя снова морщинки появятся, и тогда никакая магия тебя от этого уже не спасёт! Ну, если, конечно, меня не попросишь.
Maman засмеялась, взъерошила мне волосы и потребовала, хоть и в шутливой форме:
— Ой, подлиза! Говори немедленно, зачем они приедут!
Я вздохнул и, глядя ей в глаза, сказал без тени улыбки:
— Дом мне нужен, ма. И желательно подальше отсюда.
— Что ты говоришь, Антон⁈ — сразу взвилась maman. — Какой дом? Да еще подальше!
— Ма, — я снова обнял её. — Мне ж здесь жить спокойно не дадут. И тебе тоже. Ты что, не понимаешь?
— Кто тебе не даст? А институт? Ты думаешь после школы в институт поступать?
Я вздохнул. Я уже не собирался поступать в институт. Зачем? Я собирался заниматься магией! А уж насчет зарабатывания денег вопрос передо мной тем более не стоял.
Я сделал еще