Славка с улицы Герцена стр. 98
Может быть, потому, что перед этим думал о ней. А может быть, судьба просто позволила мне еще раз вернуться в город моего детства, а там возможны любые чудеса.
Я часто возвращаюсь по ночам в свой Город и уверен, что это не простые сны, а, скорее, переход в иные, оставшиеся за гранью повседневного мира, но все же реальные миры.
Город был, как всегда, знакомый и в то же время слегка загадочный. С запутанными переулками, мостами, скрипучими лестницами и говорливыми ручьями в глубине темных оврагов. С обветшавшей резьбой просторных деревянных ворот, жестяным кружевом дымников на печных трубах, с чисто-белыми колокольнями над крышами и тополями…
Я вернулся сюда десятилетним мальчишкой, но за спиной ощущал опыт прежней прожитой жизни, написанных книжек, обретенных и потерянных друзей. Однако этот опыт не тяготил меня, ощущения мальчишества было главными, я был пацаном в стоптанных сандалиях на босу ногу, в подвернутых до колен штанах, в расстегнутой на груди и завязанной узлом на животе ковбойке… Я шел вдоль заросших клевером и подорожником обочин к Саду судостроителей. Сам не ведал, зачем… Я знал, что время уже не то, не середина двадцатого века, что отчима давно нет, что скорее всего нет в саду и стрелкового стенда. Но зачем-то же мне надо было туда! Впрочем, в этом «надо» не ощущалось тревоги. Наоборот, хорошее такое ожидание.
Я прошел сквозь запущенный сад, спустился по откосу. Здесь, на кромке твердой земли между заросшим склоном и болотом, я и увидел девочку.
Теперь, летом, она была в зеленых резиновых сапожках на загорелых, с белыми царапинами, ногах. И в платьице с рисунком из мелких разноцветных листьев. Но все в той же беличьей шапке с ушами до пояса.
Она стояла против меня и смотрела знакомо так. Будто расстались только вчера. Я застеснялся и вместо «здравствуй» пробормотал:
– Чё ты в шапке-то? Лето ведь…
Девочка слегка удивилась:
– А как бы ты иначе узнал меня? – (Получилось: «А ка-ак бы…»)
Скажет тоже – как ! По глазам, конечно! Глаза были те самые .
Но я не посмел объяснить ей это, застеснялся. А она склонила к плечу голову и предложила:
– Пойдем…
Я не стал спрашивать – куда. Была во мне спокойная радость. Девочка сняла шапку (открылись рыжеватые локоны) и зашагала впереди, вдоль откоса, оглядываясь чуть лукаво. Потом вдруг ойкнула, поджала ногу.
– Что с тобой? – испугался я (и почему-то вспомнил дырку на зимнем чулке).
– Кажется, кто-то прыгнул мне в сапог…
– Ну-ка! – Я тут же сел, сдернул сапожок с ее согнутой ноги. Девочка ухватилась за мое плечо и забавно взвизгнула. Потому что из резинового голенища длинным скачком вылетел крохотный лягушонок. Блестящий, салатного цвета. Приземлился в двух метрах перед нами и глянул черными глазами-пузырьками. Словно ждал чего-то.
– Хорошо, что я его не раздавила!
Я согласился, что это очень хорошо. И хотел шагнуть, но девочка теплыми пальцами взяла меня за руку.
– Не будем его пугать. Давай спрячемся.
И мы быстро легли рядышком в невысокую, росшую у тропинки траву.
Впрочем, тропинки сразу не стало. Болота и откосов не стало тоже. Я понял, что мы теперь на опоясанном рукавами лога острове, где я когда-то показывал друзьям свой горизонт.
Этот горизонт окружал