След грифона стр. 1413
фронте...
У Соткина получилось, как он говорил, «все не как у людей!». Явившись по месту назначения на пункт формирования одной из сибирских дивизий, на должность начальника разведки одного из полков, на первом же заседании штаба он увидел своего однокашника по школе прапорщиков в городе Телав – Павла Афанасьевича Россомахина. Того самого, с полком которого они с Суровцевым следовали в 1918 году в Сибирь и с которым встречались накануне разгрома колчаковской армии. Был Россомахин в звании майора. Грудь бывшего штабс-капитана и нынешнего майора украшал орден Красного Знамени, полученный им за Гражданскую войну. А именно за взятие у грузинских меньшевиков Нового Афона. И Соткин, и Россомахин, подобно тому как это недавно было между Жуковым и Суровцевым, сделали вид, что не знакомы друг с другом. Но оба знали – причастность к золоту Колчака не забывается.
В Куйбышеве в этот день началось служебное расследование в отношении одного из сотрудников секретного подразделения НКВД Никодима Лягинцева. Само это секретное подразделение, по слухам в чекистской среде, имело какое-то отношение к депортации немцев Поволжья и якобы было сформировано из глухонемых бойцов. Но те, кто мог бы что-то объяснить, умели и умеют молчать. Один все же проговорился. Два новосибирских кинодокументалиста и драматурга, Александр Косенков и Александр Мирошниченко, взяли у него «интервью» на тему депортации немцев Поволжья. Но в основном сработал святой принцип советских спецслужб, доставшийся в наследство от Контрразведывательного отделения царского Генерального штаба: «Сделал – и забыл». Далекий сибирский Томск в эти сентябрьские дни принимал первые эшелоны эвакуированных предприятий. Из европейской части страны в Сибирь прибывали промышленное оборудование, квалифицированные кадры, музейные ценности.
А в голове у Суровцева все вертелись и вертелись куплет и припев его детской и совсем не детской песенки про дождик:
Мужики там дерутся.
Топорами секутся.
Ай люшеньки, люли!
Топорами секутся...