Библиотека

Слишком чужая, слишком своя стр. 166

Размер шрифта
-
+
Тема

«рашен». Поэтому передо мной извиняются.

Старый серый домик в когда-то добропорядочном квартале богобоязненных рантье. Когда-то здесь вились розы, но Соланж всегда была безразличной к таким мелочам. Только дикий виноград разросся во всех возможных и невозможных местах. Да, Соланж на месте. Во всем Париже, да где там — во всей Франции нет второй такой неряхи. Но она мне нужна.

— Кого там черти принесли? Если это ты, Рауль, то пошел вон. Нет у меня денег, пусть там Лозье хоть зарежется, — голос тоже не изменился. И ругается душевно.

— Открывай, Соланж Или дверь так грязью обросла, что уже не открывается?

В

доме что-то падает, звенит разбитая посуда, потом слышно, как несется стадо мамонтов. Это Соланж тоже узнала мой голос.

— Это ты?!

Да, Соланж все такая же. Жирная, с осветленными волосами, с ногтями, покрытыми ярко-красным, всегда облезшим лаком. С грязной шеей, нечищеными зубами, босиком, в кокетливом вечернем платье, которое трещит на ней по швам и оголяет то, что когда-то было парой весьма неплохих ног, а теперь это — два заплывших салом, изъеденных целлюлитом слоновьих столба. Я никогда не понимала, зачем она так одевается? Или не понимает, или, наоборот, все понимает, но продолжает шокировать мир. В знак протеста против того, что делают с нами время и пирожные с кремом.

— Кто же еще? Конечно, я. Как ты считаешь, может, мне лучше не входить? Посидим на улице, чудесный денек.

— Да, это и вправду ты.

Соланж улыбается. Когда-то она была лучшей проституткой, самой дорогой. На нее был огромный спрос. Теперь все позади. Но через нее до сих пор можно достать все, что хочешь: оружие, информацию, триппер и проблемы — смотря что искать.

— Привет, кошечка моя сладенькая, — ее зеленоватые глаза обшаривают мое лицо. — Я уже и не надеялась встретить тебя на этом свете.

— А что такое? Ты больна?

— Ты все такая же. Нет, я, слава богу, не больна. Но ходили слухи, что...

Она испуганно закрывает ладонью рот. Правильно делает, зубов лет десять не чистила — и столько же, наверное, не посещала дантиста.

— Ну, чего ты, Соланж? Это же я! Разве ты можешь во мне усомниться?

— У меня болтливый язык, — это не единственный твой недостаток, дорогая. — Ну да ладно. Я так по тебе горевала! Ходили слухи, что ты... Что тебя убили.

— А кто это говорил?

— Ох, да разве ж я теперь вспомню! Дело-то давно было. Слушай, Лили, ты мне скажи: если ты все это время была жива, почему не дала о себе знать Соланж?

— Не начинай. Ты окажешь мне услугу, если вспомнишь, от кого слыхала тогда такие новости.

— Ты не изменилась. Твоя беда в том, что ты не веришь в сентиментальные чувства.

— Будто ты веришь! Соланж, давай к делу.

— В последнее время верю. Например, я обрадовалась тебе совершенно искренне.

Опять обиды, надо же!

— Хорошо, я верю. Итак?

— Мне рассказывала Мари-Картежница... Она тогда крутилась около одного типа из какого-то посольства... Нет, не тогда. Вот, слушай. В казино Мари познакомилась с каким-то не то арабом, ну, что-то в этом роде.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.