Слишком чужая, слишком своя стр. 180
что ты нашлась.
Как будто я терялась. Как будто кому-то, кроме Эрика, было до этого дело!
— А тебе-то что? Ты утешила папашу — трех лет не прошло, как мама погибла, а он уже утешился. Что тебе надо?
Я не хочу этого говорить, но не могу сдержаться. Хорошо, что она не живет здесь. В моем доме нет места для... азиатки.
— Я хочу помочь двум упрямым ослам, которые спятили от горя и перестали понимать мир.
— Мицуко, ты напрасно стараешься. Ты получила то, что хотела. Так какого черта тебе еще надо? Он твой. Уже много лет — твой. Он тебе
всегда нравился. Чего тебе еще? Пошла вон. Тебе не место здесь. А я скоро уеду, не бойся, и больше никогда не напомню о себе. Он полностью твой. Ты же...
— Остановись и попробуй услышать не только себя, но и еще кого-то. В данном случае — меня. Я пришла поговорить. Именно сейчас. Сюда. И тебе придется либо убить меня, либо выслушать. Не надо обвинять меня в том, в чем нет моей вины. Да, я любила твоего отца. Но и Нину я тоже любила... Ты всегда все понимала о людях, меня немного пугает эта черта. Я много лет живу с мужчиной, душа которого страдает. Потому что ты настолько упрямая, что отталкиваешь от себя самого родного человека — отца. Ты понимаешь, какую боль причиняешь ему? Когда ты исчезла, ты знаешь, в каком аду он жил? Я это знаю. И я не могла ему помочь, потому что — как в таком поможешь? Я мать, я понимаю. И сегодня ты, опять оттолкнула его. Из-за своего глупого упрямства ты мучаешься сама и терзаешь его. Ты сама создала ад, в котором мы все теперь кипим!
— Я это знаю. Я виновата в смерти мамы и Стивена. И все это знают. Не о чем говорить, Мицуко, я вам не мешаю. Живите как хотите, а я сейчас уеду. Возьму только кое-что из вещей. Не о чем спорить, он никогда не простит мне того, что случилось. Да и я сама себе не прощу.
Мне так тяжело сохранять спокойствие... чересчур больно. Потому что я вынуждена, опять вынуждена делать вид, что жива.
— Ты совсем спятила, — она безвольно опускает руки. — Да с чего ты взяла, что он обвиняет тебя? Керстин, он тебя страшно любит и боится потерять. Он позвонил мне, как только прилетел. Его голос... Ты убила его тем, что оттолкнула. Он обвиняет себя — в том, что женился опять, в том, что нашел в себе силы как-то утолить боль... В том, что не защитил тебя — ни тогда, на дороге, ни в Лондоне. Но ты видишь только себя, собственные страдания. Зачем ты это делаешь, Керстин? Ваш дом... Он иногда приходит туда... и после твоего отъезда... Керстин, этому пора положить конец и начинать как-то жить, потому что...
— Мама, вот ты где!
К нам бежит мальчик лет восьми в яркой майке и джинсах. Немного азиатское лицо, на котором — неожиданно — такие знакомые глаза. Глазa Стивена!
— Познакомься, Саймон, это твоя сестра Керстин.
— Керстин, я видел твой портрет у