Слово о граде Путивле стр. 6
вернуть свою бывшую отчину, – с усмешкой произнес Владимир Глебович.
Ведьма пригляделась к князю переяславскому и увидела, что в этом году он с Игорем Святославичем воевать не будет. Если князь новгород-северский не пойдет на него, то, скорее всего, отправиться воевать за бывшую отчину. Обидно Игорю, что в прошлом году, не желая биться вместе с князем переяславским, отказался, сославшись на распутицу, примкнуть к походу князя киевского, своего двоюродного брата, а Святослав Всеволодович побил половцев, взял много рухляди, скота и полона. Поскольку над челом князя Владимира пролетело темное облачко, значит, он пойдет с отцом, и поход будет неудачным.
Ведьма разогнала руками видение, потом взяла горшок, вытряхнула его содержимое на стол. Хотя по виду застывшее варево напоминало лед, на стол оно плюхнулось, расползлось по гладким дубовым доскам и позеленело, став похожим на расплющенную лягушку. Ведьма плюнуло в середину его и прошептала заклинание:
– Где укажу, там упади и прорасти, за все беды отомсти.
Варево со скрипом затвердело и подобралось, став похожим на большое зеленое яблоко.
Ведьма подошла к лавке, легла на нее ниц, поворочалась, устраиваясь так, чтобы тело случайно не изменило позу, иначе душа не сможет в него вернуться. Она напряглась, сконцентрировав силы и мысли где-то в глубине живота. Там словно стрельнула горящая головня – и душа ведьмы, точное повторение тела, в той же одежде, села на край лавки возле бездыханного и неподвижного своего вместилища. Чуть качнувшись, будто от подкатившей дурноты и недомогания, душа встала, беззвучно подошла к столу, взяла «яблоко», и направилась к двери. Кошка из-под лавки блымнула на нее зелеными глазами, словно желая счастливого пути, и принялась лизать котят, сосущих ее.
Ночь была темная, потому что небо затянули тучи. В соседнем дворе испуганно взвыла собака и, гремя цепью, скрылась в конуре. Эта собака, в отличие от всех остальных посадских животин, боялась ведьму, потому что еще слепым щенком ее случайно окропили святой водой. С
тех пор собака стала видеть нечисть даже сквозь стены и заборы и не потеряла эту способность, когда открылись глаза.
Через дорогу был самый нищий двор на посаде. Там жил рыбак Сысой Вдовый. Жена и дети у него умерли от болезни. Возвращаясь с кладбища, он в сердцах выдернул вбитый в землю осиновый кол и стал колотить им по деревьям. А под колом сидели двенадцать злыдней, загнанные туда Провной на двенадцать лет. В тот день и час, когда мимо них шел Сысой, закончился срок заклятия ведьмы, и первый прохожий должен был выдернуть кол, высвободить их и, не догадываясь о том, занести в свой дом. С тех пор Сысой совсем обнищал: за что бы ни брался, ни в чем ему не было удачи, сколько бы добра не приносил в дом, к утру ничего не оставалось. К тому же, был он человеком безотказным, кто бы что у него не попросил, обязательно даст. Злыдни отбирали память у взявшего, тот не возвращал долг, а Сысой стеснялся напомнить. Даже если должник вдруг вспоминал и возвращал взятое, злыдни быстренько управлялись с этим добром. Вот и сейчас ворота приоткрылись, из них бесшумно выскользнул старший злыдень – маленький лысый старикашка с длинной, растрепанной, седой бородой и что-то вытряхнул на дорогу