Служу Советскому Союзу стр. 107
разобрали эпизод с пожаром и «шишигой». Также ещё раз прошлись по моменту с гопниками в поезде.
По поводу маньяка меня вычислили очень просто. Раевский и в самом деле сразу же сдал меня. Сказал, что видел курсантские погоны на плечах. А уже сложить два плюс два для такого государственного органа, как КГБ было несложно. Для «Гарпуна» это вообще раз плюнуть.
В процессе разговора я узнал, что тот самый «старший лейтенант» давно находится в разработке и подозревается в подготовке и проведении террористических актов. И впервые его имя всплыло осенью 1967 года. В тот год литовец по фамилии Крысанов (по другим данным, Крысенков) прибыл в Москву из Вильнюса (по другим данным, из Каунаса). В моё время СМИ окрестили бы преступника террористом-смертником, потому как Крысанов, опоясавшись самодельной взрывчаткой, подорвал себя прямо у входа в мавзолей. Однако от действий злоумышленника пострадали и другие люди, которые в тот момент находились на площади. Самые тяжелые ранения получила туристка из Италии, которой оторвало ноги. Предположительно, главной целью Крысанова было уничтожение усыпальницы вместе с телом Ленина. Литовца сочли душевнобольным.
Его до скоропостижной смерти так и не выпустили из психбольницы в селе Троицкое. Но вот что интересно — Крысанов не сдал своих подельников, твердил, что это он сам всё сделал, но при этом иногда обращался к какому-то невидимому человеку по имени Антон Гарлов. Сотрудники решили пробить — с кем Крысанов общался в последнее время? И в самом деле подтвердилось существование такого человека. Он снимал комнату у Крысанова, а после отъезда хозяина пропал без следа.
Как в воду канул. Вот тогда-то и появились первые штрихи портрета, который показал мне Вягилев. Он рассказал всё это сухим голосом, как будто читал утреннюю газету со сводками.
— А как тогда он на Брежнева покушение устроил? — хмыкнул Зинчуков.
— Чего? — совершенно серьезно удивился я.
— Того, — ответил Зинчуков. — Этот самый Живов-Гарлов сумел так присесть на уши Виктору Ильину, что тот воспылал лютой ненавистью к Генеральному секретарю…
— Это как так? — спросил я.
— Да вот так, — сказал Вягилев. — На этот раз мы сработали как надо. Через три недели после празднования Нового года младший лейтенант Виктор Ильин заступил на дежурство помощником дежурного секретной воинской части города Ломоносова. В половину восьмого его начальник отправился на завтрак, а ключи от оружейной комнаты остались в доступности Ильина…
— Несоблюдение Устава? — заметил я и решил блеснуть знанием. — Ключи от комнаты для хранения оружия и пирамид должны быть в отдельной связке и постоянно находиться у дежурного по роте, а ключи от шкафов (сейфов), ящиков с пистолетами и боеприпасами — у старшины роты. Передавать ключи кому бы то ни было, в том числе во время отдыха, запрещается.
— Всё верно, — кивнул Зинчуков. — На лицо обычное раздолбайство. Думаю, что за время отсидки его начальник всё осознает.
— Ну да, через пятнадцать минут Ильин покинул здание, унося с собой два «Макарова» и четыре магазина к нему. Он поехал в Ленинград, откуда вылетел в Москву по заранее купленному билету, пронеся на борт оружие.
— И его пропустили? — ахнул я. — А как же досмотр и прочее?
— Пропустили, — глухо буркнул Зинчуков. — Возможно, сыграла роль военной формы. У нас доверяют лицам в форме… А всякие-разные преступники этим