Служу Советскому Союзу стр. 111
Неужели ради одного человека пошли на сто пятьдесят шесть жертв?
— Да уж, дела-а-а, — протянул Зинчуков. — Вообще охренели террористы. Ничего человеческого в них не осталось.
Вягилев только вздохнул в ответ.
— Разрешите вопрос? — я едва не поднял руку, как делал это на занятиях. — Вот если Живов никогда сам не делал своими руками, то почему же тогда он на «шишиге» рванул к машине Гречко?
— В тот момент троих его сподручных уже поймали. Они поджигали торфяники… — сказал Вягилев. — А вот почему он сам? Потому что троица не стала долго ломаться, а сразу же сдала того, кто выдавал приказы. Похоже, что его целью в тот момент было наведение паники на стоянке маршала, чтобы под возникший шум он смог скрыться. И ты сам видел, что ему это удалось.
— Да, если бы в машине был маршал, то мог бы одним ударом двух зайцев уничтожить, — покачал головой Зинчуков.
— Получается, что его целью стало выведение из строя генералов и маршалов? — выдал я напрашивающуюся мысль.
— А ты не глуп, курсант Епифанов, — хмыкнул Вягилев. — Думаю, что ты гораздо лучше бы послужил Родине в другом месте, а не в инженерных войсках.
Я скромно промолчал.
— Мне кажется, что сейчас стоит уточнить ближайшие маршруты генералитета и маршалов по территории Советского Союза, — сказал Зинчуков. — Что-то подсказывает мне, что скоро снова будет нанесен удар…
— Да, я как раз этим займусь, а ты… Бери с собой Епифанова и отправляйтесь смотреть хоккей. Мне нужен фотопортрет Орлова-Козлова, — сказал Вягилев.
— Разрешите ещё вопрос? — я снова едва удержался от поднятия руки. — А почему Живов поднимал табличку с одной фамилией, когда встречал человека с другой?
Зинчуков усмехнулся:
— А это игра в шпионов. Нужная фамилия не ставится специально. Это своего рода шифр по договоренности. Если нет хвоста и слежки, то ставится «Козлов». Если что-то идет не так, то выдвигается, допустим, «Баранов». В обоих случаях нет указания на определенного человека, чтобы не смогли его опознать. Хвоста и слежки не было, поэтому и красовался «Козлов». Но при малейшем подозрении табличка тут же бы поменялась на «Баранова». Запутывание следов, курсант Епифанов. Старинный прием спецслужб. Ладно, собирайся. Пошли хоккей смотреть. Эх, жаль пивка взять нельзя, а то бы под тараньку снова этот матч… — мечтательно закончил Зинчуков.
Глава 46
Санкт-Петербург в это время всё ещё назывался Ленинградом. Тут ещё не было яркого света неоновых реклам. Город всё ещё хранил лоск императорских построек, хотя коммунистические однотипные здания уже теснили невысокие дворцы графов и князей. Подобное соседство нисколько не смущало питерцев.
По статистике в городе в среднем бывает семьдесят пять солнечных дней. В остальном же стоит хмурая и пасмурная погода. Утренние туманы были не редкостью. Он превращал и без того мистический горд в декорации фильма-триллера. Того и гляди выйдет из тумана большая фигура в плаще и шляпе. Выйдет и направится к тебе, горя алыми глазами…
Город, воспетый в стихах и песнях, несколько месяцев назад посетил американский президент Никсон. До Никсона Советский Союз посещал только один американский президент — Франклин Делано Рузвельт. Он возглавлял делегацию США на Ялтинской конференции союзных держав в феврале сорок пятого года.
Приезду президента предшествовала секретная поездка в Москву президентского советника по национальной безопасности Генри Киссинджера. Секретная