Смерть на обочине стр. 27
одновременно полезли в карман, за носовыми платочками. Отерев слезы, Анастасия Николаевна кивнула племяннице, показывая на набережную:
– Леночка, ступай-ка вперед. Мне нужно поговорить с Иваном Александровичем наедине.
– Ну, тетя! – попыталась возмутиться Лена, но тетка была неумолима.
– Ступай-ступай… Не съем я твоего ухажера.
Моя будущая невеста немного надулась, но спорить с теткой не стала, а пошла вдоль набережной, демонстрируя спиной свое недовольство.
Я решил, что тетка сейчас начнет выговаривать мне за стихи, в которых имелся явный намек на женское прелюбодеяние, но Анастасия Николаевна заговорила о другом.
– Иван Александрович, как я понимаю – у вас вполне серьезные намерения в отношении Леночки?
Во как! Я еще даже и поухаживать не успел, а меня уже о намерениях спрашивают. Ответил честно:
– Серьезные. Правда, меня смущает, что Елене всего шестнадцать лет.
– Шестнадцать с половиной, – уточнила тетушка. Покачав головой, хмыкнула: – Вы знакомы меньше месяца, а у вас уже серьезные намерения. Не рановато?
– Рановато, – не стал я спорить. Пожав плечами, сказал: – Только какая разница? Понимаю, иной раз бывает и так, что люди годами примериваются друг к другу, а бывает наоборот. Мне достаточно. А сколько, по вашему мнению, нужно для того, чтобы полюбить девушку и сделать ей предложение?
Тетушка тоже неопределенно пожала плечами, потом сказала:
– Наверное, вы правы. У всех все по-разному. Но мне другое непонятно.
– Что именно?
– Почему Леночке самой приходится делать первые шаги?
От изумления я даже остановился.
– В каком смысле – Леночке самой приходится делать первые шаги?
– В прямом. Понимаю – когда вы болели, девочка забеспокоилась и явилась в ваш дом. Но потом-то почему вы не пришли в гости? Явились бы, девочке не пришлось бы искать предлог для знакомства с родственниками. Где это видано, чтобы барышни сами кавалеров в дом приводили?
Вот те на! Ну, Наталья Никифоровна, консультант хренов!
– Я думал, что для прихождения… для прихода в гости нужен какой-то повод, персональное приглашение, – проблеял я.
– Да уж какой повод? – усмехнулась тетушка, став вполне симпатичной. – Мы, чай, не при Алексее Михайловиче живем, барышень по теремам не прячем. Коли придете – кто вас прогонит? И мне спокойнее, если вы на глазах будете. А если приглашение станете ждать – Лена за это время замуж успеет выйти.
– Нет уж, никому другому не отдам! – всполошился я. – Прямо сейчас к вам в гости и набьюсь. У меня вон, даже конфеты есть к чаю.
Я полез в карман, чтобы продемонстрировать свой подарок. Но снова конфуз. Не подумал, что у пальто карман более тесный, нежели у шинели, и конфеты, сложенные в пакет, слиплись. Решив, что шоколадом смогут перекусить вороны и голуби, населявшие Соборную горку, собрался выбросить содержимое пакета, но был остановлен тетушкой.
– Куда это вы их? – перехватила она мою руку.
– Сейчас в лавку забегу, еще куплю и побольше, – пообещал я.
– Ничего, эти тоже еще сгодятся, – заявила тетушка, отбирая пакет. – А в лавку вы сбегайте. Я даже подскажу, что Леночка марципан любит.
Анастасия Николаевна, я вас люблю!
Глава шестая
Это не Сонечка Мармеладова
Плохо, если приходится трудиться в поте лица и бегать с высунутым языком, но еще хуже, если работы нет. А ее нет уже две недели, не меньше. Никто никого не убил, не ограбил. Тьфу-тьфу,