Библиотека

Смерть на обочине стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

– Есть разница – казенные баржи тянуть или купеческие? – заинтересовался я.

– Конечно, – отозвалась Анастасия Николаевна. – Казна платит за восемь ног на тонну груза десять копеек за версту, а купец – двадцать. И за пуд ржи крестьянам по-разному дают – казна не больше сорока копеек за пуд, а купец – и пятьдесят заплатит, и шестьдесят.

– Деверь Анастасии Николаевны, младший брат покойного супруга, служит в Санкт-Петербурге и как раз и занимается закупкой хлеба, – пояснила Лена. – Он по делам и в Нижний Новгород ездит, и в Самару, на хлебные биржи. А если в Рыбинск, к нам заезжает. Жалуется, что купцы у крестьян зерно скупают, пока еще урожай не собран. И баржи для перевозки трудно купить – все разобраны. А ему надо зерно в столицу везти по Мариинской системе. Петербург – город огромный, его кормить надо.

Нелепо во время прогулки с женщинами вести разговор на тему экономики, но во мне проснулся историк.

– Тогда какой смысл крестьянам зерно государству продавать? – удивился я.

– У казны и закупки больше, и деньги она точно заплатит, – ответила тетушка. – Солидные люди с казной предпочитают дело иметь. Пока у крестьян закупают, то счет на пуды идет, но при продаже уже на ласты, а если по европейскому, то на тонны. Купцам трудно состязаться с казной. Не купят они столько, сколько казна закупает. На армию сколько зерна закупают? Деверь говорил, что лучшие артели – это женские, – сообщила она.

– Пьют меньше? – улыбнулся я.

– И пьют поменьше, – кивнула тетка, – и надежные они, а самое главное – обходятся дешевле.

Ну да, ну да. Труд бурлака тяжелый, явно не женский, а оплата меньше. Но даже в двадцатые годы прошлого, то есть будущего столетия, когда Советская власть провозгласила равенство, женщинам платили меньше, чем мужчинам.

– Иван Александрович, что мы все о скучном? – сказала вдруг Анастасия Николаевна. – Девушки мне говорили, что вы читаете прекрасные стихи. Не прочтете ли что-нибудь? Если хотите – то о любви. Читайте Леночке, а я просто постою, послушаю.

Неожиданно. Что бы этакое прочитать? Стихи о любви я Лене уже читал. Все остальное лезет из школьной программы. Если Блока? «Под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая, в цветном платке, на косы брошенном, красивая и молодая».

Мрачновато, да и поезда здесь не ходят. Если Есенина? «Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив?» Вроде и ничего. Нет, там пойдет про чувственный оскал, а через строчку еще хуже «Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?» А про клен опавший? Нет, про это тоже не стоит. Не для ушей гимназистки про пьяного сторожа, приморозившего ногу. Ладно, была не была. Прочитаю Анну Ахматову.

Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король.

Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

«Знаешь, с охоты его принесли,

Тело у старого дуба нашли.

Жаль королеву. Такой молодой!..

За ночь одну она стала седой».

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел.

Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

«Нет на земле твоего короля…»

Аплодисментов я не дождался, но и тетя и племянница почти

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.